Рубрики
Страшно интересное лето

Осталась одна неделя, и я уезжаю. Опять на целый год, а будто на целую жизнь. Не насмотрелась, не нажилась за эти полтора месяца. Не набылась дома с родными. А уже через три дня и август. Август — всегда легкая грусть за убегающим летом. Встретить август и сразу уехать из родных мест — это такая грусть, о которой невозможно молчать и невозможно сказать. В день отъезда закончилось мое лето.

 

 

 

 

 

 

Мама, плачущая сначала втихую, а потом, уже не скрывая слез, отсчитывает дни, минуты, сколько еще осталось у нас. Наговориться так и не успели. Я вижу их с папой печальные лица, морщины, появившиеся под грузом забот. Сегодня папа подошел и обнял, ни с того ни с сего, без слов. Я испугалась и за себя и за него — такими сильными были эти объятия. Так обнимают, если прощаются надолго или навсегда. 

Гоню от себя мысли об отъезде, путаю даты, собираю чемодан, а он все не собирается, теряюсь в вещах, в том, что действительно нужно. Сначала в чемодан перекочевали книги, а как же без них, потом подарки от родных, а еще вот этот альбом и этот сувенир на память, и все важное, и все про меня, а еще вазочка, чай, коробочка с украшениями из прошлого, сушеные грибы, и рамочки с фотографиями. Куда положить вещи? Непонятно. Чемодан неподъемный. 

Положить бы дом в чемодан

И уехать с ним насовсем,

А потом налегке по родным местам.

И зачем мне все это, зачем?

Каждый год приезжая, опять страдать,

И мечтать, что когда-нибудь все пройдет.

Как же можно вот так было все отнять,

Отрубить, разбросать, а оно живет.

И душа оживает, когда я там,

Как же душу оттуда мне увезти?

Я приеду и снова мой чемодан 

Не вмещает всего. Дом, прости.

Не могу я тебя увезти с собой,

Оставайся, живи, вспоминай меня.

Я приеду к тебе, я живу мечтой,

Мне так страшно. Ты должен понять.

 

Самый страшный страх

«А пауки живут в мальчиках?», — спросил мой сын, когда ему было четыре. Мы шли по лесу, собирали грибы, дышали хвоей. Он озирался по сторонам, а потом задал этот странный вопрос, который я запомнила на всю жизнь. Он очень ждал, что я отвечу. Ответ «Нет» прозвучал как спасение. Позже он рассказал, что очень боялся, что пауки в нем поселятся. Моему сыну 11, но с тех самых пор этот вопрос для меня не про пауков, а про страхи вообще. Живут ли они в нас? Как попадают внутрь? Чем питаются страхи? Почему мы боимся того или другого? И зачем нам они, страхи?

Страх всегда предметен, ясен. А что за ним? Что открывается нам, когда мы узнаем, чего боимся? Мы боимся разного, но чувства испытываем похожие.

В сложные моменты жизни страх помогает удержаться, смиряет и сохраняет тебе жизнь, удерживает от опасностей. В какой-то момент, но не всю жизнь. Иногда страхов становится так много — просто невозможно дышать. Удушье, тошнота, так описывают свое состояние в страхе. Помните, «страшную» контрольную или ответ у доски? Это невыносимо. Сколько мужества и веры нужно, чтобы появились силы, и ты появился, вопреки страхам!

Тема страхов крепко-накрепко связана с темой доверия. Боюсь, когда не доверяю Богу, миру, людям, или самому себе. Из-за не-до-Верия рождаются страхи, поселяются в нас и живут.

 

Страшно интересное лето 

 

Это было страшно интересное лето. Я и мои дети встретились со страхом темноты, который заставляет дочку включать ночник и спать при свете. Страх кузнечиков, богомолов, жуков, и всяких других насекомых, стрекочущих, жужжащих в той самой темноте, которой так боится дочка.

И каждый день, как встреча с собой и собственным страхом, и преодоление, и ты стал старше и уже не боишься или по-прежнему тебя пугают тени на стене и странные звуки. 

Этим летом мы боялись воробья 

Пока нас не было дома, он залетел в комнату на втором этаже. Узнали о незваном госте по слишком громкому чириканью. Он так настойчиво протяжно звал на помощь, что казалось за дверью гигантское существо. Воображение рисовало ужасные картины. Мы не смогли справиться со страхом и позвали на помощь. Совсем немного и к нам примчал наш бесстрашный дедушка. Он бережно достал птенца из засады, усмехнулся нашим страхам при виде перепуганного птенца, дрожащего всем своим хрупким тельцем.

На улице нашего птенчика ждала родня, громко звали, пищали, приветственно махали крыльями, встречая свободного собрата. Он был напуган, он боялся. Что сделали эти мудрые птицы? Окружили в кольцо и помогали через весь двор добраться до кленового укрытия. Они оберегали, поддерживали его, не умеющего летать, ковылявшего по траве, помогали, своим громким криком отпугивали врагов. И бережно вели его Домой.

Как иногда не хватает стаи своих, которые уберегут от беды, помогут не бояться, будут ждать твоего возвращения с нетерпением, теплотой и заботой. Так маленький и «страшный» воробей и его семья преподнесли нам важные уроки:

- когда тебе страшно — зови на помощь, зови изо всех сил

- когда ты не один — страх отступает

- важно чувствовать себя своим, частью «стаи» и быть принятым

- важно, когда рядом те, кто ценят и поддерживают тебя

Воробьи это понимают, а люди не всегда. Странно…

 

Влиять на мир?

 

Психологи говорят о том, что каждый из нас проходит два состояния по отношению к реальности: одно в подростковом возрасте, а другое — в зрелом. У подростков — это осознание того, что от меня что-то зависит в этом мире, и я сам могу решать, что. Я могу влиять на мир, менять его. 

Второе состояние часто сопровождает так называемый кризис среднего возраста — осознание того, что в этом мире от нас далеко не все зависит, и что мы чего-то не можем. Я встретилась с тем, что не могу изменить будущего. Отчетливо увидела, что вся наша жизнь — это риск. Риск увидеть, узнать, начать действовать. Рядом с риском зачастую можно встретить и страх. Одно из значений слова «риск» — лавировать между скал. А вдруг, как корабли в скороговорке, которые «лавировали, да не вылавировали», не справишься. А если и вправду понять, что от меня мало что зависит? И если по Софье Ковалевской: «Делай, что должен, так как ты можешь, там, где ты есть». И здесь нет места всеобъемлющему страху, а есть реальная и трезвая оценка себя, своих сил и возможностей. Важно понять — Где Ты Есть в этой жизни? Навигация по жизни. Я рискнула увидеть реальность.

Я увидела другим мой дом. Вспомнилась страшилка из детства: «В одном черном-пречерном городе, на черной-пречерной улице стоял черный-пречерный дом…». Ну и там дальше, про гроб на колесиках и все такое самое страшное, престрашное. Ну и кульминация, от которой мы визжали и прятались под одеяло в пионерском лагере — «Отдай сердце!».

Все было так же — далекий потускневший город, далекая, давно забытая улица и одинокий заброшенный дом, которому я когда-то отдала свое сердце. Я долгое время жила такая бессердечная и неприкаянная, потому, что мое сердце осталось в том самом доме, у леса. Там все наполнено нами, нашей любовью, теплотой, нашими мечтами и планами.

 

Последняя ночь в доме

 

Последнюю ночь перед отъездом я ночевала в доме совсем одна. Я так решила. Шорохи, шепот, звуки моей прошлой жизни были со мной той ночью. А страха не было. Меня так «достало» бояться, а эта невыносимость «не-жизни» стала страшнее самого страха. Я выбрала неопределенность, в противовес жизни с определенным страхом. Перестала ли я бояться, стала ли бесстрашной? Нет. Но если я могу рисковать, действовать, значит могу и Жить.

Дом говорил со мной. Он рассказал, как жил без меня все это время, как опустевшие окна оглядывались и ждали меня, всматриваясь то на дорогу, то вглубь леса, не зная, откуда я приеду.

Потом в глухом и мрачном доме поселились жильцы. Птицы вили гнезда под крышей, заводили птенцов, жили полной жизнью. А еще пауки, их было много, и в каждом углу дом был бережно укутан паутиной. И когда-то маленький сын, боясь пауков и задавая вопросы, сегодня понимал, что они полноправные жители дома. Мы его оставили, а они нет.

В этот приезд мы жили одной семьей, мы уедем, а птицы пусть живут, наполняя дом шумом, щебетом и жизнью. Пусть хоть воробьиные детки поют, растут, ждут маму, пауки поучают своих паучат (как пел Буратино).

В ту последнюю ночь дом прощался со мной на целый год, а может и навсегда. Я этого не знаю, и никто не знает. Точно знаю, что в этот приезд я по крупицам увозила оттуда свое сердце, душу. Нашла на чердаке свои детские тетради, стихи, которые писала еще подростком, старые фотографии, романтические письма мужа, первые рисунки детей, памятные вещицы. 

Эта августовская ночь в доме была моим прощанием с прошлой жизнью, которой я боялась смотреть в лицо, с домом, который все не отпускал, с людьми, которые идут по другим дорогам — это их выбор, и мой тоже. А еще это была встреча с собой. И эта встреча стоила двух лет ожиданий, тысяч километров в пути, разочарований в людях, одиночества и напряженного труда, и такого долгожданного лета в родном доме.

От многого, с чем я встретилась этим летом, я вздрагивала, становилось страшно, грустно и одиноко. Я еще многого боюсь, но я нашла себя. Дом бережно хранил память обо мне, и я уезжаю не бессердечной и потерянной, скомканной и потрескавшейся, уезжаю совсем другой. Впервые нет страха начинать все заново, оживать, жить, стремиться и строить Новый дом, которому когда-то я отдам свое сердце.