Рубрики
Слово о лишениях

Когда мне стукнуло восемь лет, бабушка положила под новогоднюю елку красивую тетрадь в синем сафьяновом переплете и сказала: «Вот тебе альбом, записывай в него все, что покажется умным и хорошим; и пусть каждый из нас напишет тебе что-нибудь на память». Вот было разоча­рование!.. А так хотелось оловянных солдатиков, они даже по ночам мне снились... И вдруг – альбом. Какая скучища... Но дедушка взял сафьяновую тетрадь и напи­сал на первой странице: «Если хочешь счастья, не думай о лишениях; учись обходиться без лишнего». Да, хорошо ему было говорить: «Не думай…» А мне было до слез обид­но. Но пришлось примириться...

Я тогда и не заметил, как глубоко задел этот по­стылый жизненный совет, данный мне дедом. Сначала я и слышать о нем не хотел: это была прямая насмешка надо мной и над моими солдатиками. Но позднее... И потом еще много лет спустя... У меня было так много лишений в жизни... И всегда, когда чего-нибудь остро недоставало или когда приходилось терять что-нибудь любимое, я думал о сафьяновой тетради и об изречении деда. Я и сейчас на­зываю его «правилом счастья» или «законом оловянного солдатика». Кажется, об этом и сказка Андерсена «Стойкий оловянный солдатик»: храбрый был малый – прошел через огонь и воду и даже глазом не моргнул...

А теперь этот закон кажется мне выражением настоя­щей жизненной мудрости. Жизнь есть борьба, в которой мы должны побеждать; а победителем становится тот, кто осуществляет благое и справедливое. Конечно, тут явля­ются искушения и опасности, и каждая опасность есть, в сущности, угроза. Если рассмотреть эти угрозы, то все они приблизительно одинаковы: они грозят лишениями. Потому что так называемые «унижения» суть тоже лишения в вопросах независимости, признания со стороны дру­гих и жизненного успеха; эти лишения бывают, конечно, наиболее тягостными. Нельзя примириться с утратой ис­тинного достоинства и уважения к себе, но нельзя прини­мать к сердцу отсутствие успеха у других, а также поноше­ние и клевету. Мы должны уметь обходиться без жизненно­го «успеха», без «почета» и без так называемой «славы».

И вот, если я буду бояться таких и им подобных лише­ний, то мне придется отказаться от главного, предметного успеха в жизни и от победы в жизненной борьбе. А если я хочу предметной победы, то я должен пренебречь лишения­ми и презирать угрозы. То, что иногда называют «крепкими нервами», есть не что иное, как мужественное отношение к возможным или уже начавшимся лишениям. Все, что мне грозит, и притом часто только грозит и даже не осущест­вляется, есть своего рода лишение – в области еды, питья, одежды, тепла, удобства, имущества, здоровья и т. д. И вот, человек, поставивший себе серьезную жиз­ненную задачу, имеющий великую цель и желающий пред­метного успеха и победы, должен не бояться лишений; мужество перед лишениями и угрозами есть уже половина победы или как бы выдержанный «экзамен на победу». Тот, кто трепещет за свои удобства и наслаждения, имущество и «спокойствие», тот показывает врагу слабое место, подставляет ему «ахиллесову пяту» и бу­дет скоро ранен в нее: он будет ущемлен, обессилен, связан и порабощен. Ему предстоит жизненный провал...

Всю жизнь нам грозят лишения. Всю жизнь нас беспо­коят мысли и заботы о возможных «потерях», «убытках», унижениях и бедности. Но именно в этом и состоит школа жизни, в этом – подготовка к успеху, закал для победы. То, чего требует от нас эта школа, есть духовное преодо­ление угроз и лишений. Способность легко переносить за­боты и легко обходиться без того, чего не хватает, входит в искусство жизни. Никакие убытки, потери, лишения не должны выводить нас из душевного равновесия. «Не хва­тает?» – «Пускай себе не хватает. Я обойдусь». Нельзя терять священное и существенное в жизни; нельзя отказы­ваться от главного, за которое мы ведем борьбу. Но все несущественное, повседневное, все мелочи жизни не должны нас ослеплять, связывать, обессиливать и пора­бощать...

Искусство сносить лишения требует от человека двух условий.

Во-первых, у него должна быть в жизни некая высшая, все определяющая ценность, которую он действительно больше всего любит и которая на самом деле заслуживает этой любви. Это и есть то, чем он живет и за что борется; то, что освещает его жизнь и направляет творческую силу; то, перед чем все остальное бледнеет и отходит на задний план... Это есть священное и освещающее солнце любви, перед лицом которого лишения не тягостны и угро­зы не страшны... Именно таков путь всех героев, всех ве­рующих, исповедников и мучеников...

И, во-вторых, человеку нужна способность сосредото­чивать свое внимание, свою любовь, свою волю и свое вооб­ражение не на том, чего не хватает, чего он «лишен», но на том, что ему дано. Кто постоянно думает о недостаю­щем, тот будет всегда голоден, завистлив, заряжен ненавистью. Вечная мысль об убытках может свести человека с ума или уложить в гроб; вечный трепет перед возмож­ными лишениями унижает его и готовит к рабству. И наоборот: тот, кто умеет с любовью вчувствоваться и вжи­ваться в дарованное ему, тот будет находить в каждой жиз­ненной мелочи новую глубину и красоту жизни, как бы не­кую дверь, ведущую в духовные просторы; или – вход в сокровенный Божий сад; или – колодезь, щедро льющий из глубины бытия родниковую воду. Такому человеку довольно простого цветка, чтобы коснуться божественного миротворения и изумленно преклониться перед ним; ему, как Спинозе, достаточно наблюдения за простым пауком, чтобы постигнуть строи природы в их закономерно­сти; ему нужен простой луч солнца, как Диогену, чтобы испытать очевидность и углубиться в ее переживание. Ког­да-то ученики спросили у Антония Великого, как это он видит Господа Бога? Он ответил им приблизительно так: «Ранним утром, когда я выхожу из моей землянки в пус­тыню, я вижу, как солнце встает, слышу, как птички поют, тихий ветерок обдувает мне лицо – и сердце мое видит Господа и поет от радости»...

Каким богатством владеет бедняк, если он умеет быть богатым...

Это значит еще, что лишения призывают нас к сосредо­точенному созерцанию мира, так, как если бы некий сокро­венный голос говорил нам: «В том, что тебе уже дано, сок­рыто истинное богатство; проникни в него, овладей им и обходись без всего остального, что тебе не дано, ибо оно тебе не нужно»... Во всех вещах мира есть измерение глу­бины. И в этой глубине есть потаенная дверь к мудрости и блаженству. Как часто за богатством скрывается сущая скудость, жалкое убожество; а бедность может оказаться сущим богатством, если человек духовно овладел своим скудным состоянием...

Поэтому нехорошо человеку обходиться без лишений; они нужны ему, они могут принести ему истинное богатст­во, которого он иначе не постигнет. Лишения выковывают характер, по-суворовски воспитывают человека к победе, учат его самоуглублению и обещают открыть доступ к мудрости.

И я не ропщу на лишения и утраты, постигшие меня в жизни. Но о синей сафьяновой тетради, научившей меня когда-то «закону оловянного солдатика», я вспоми­наю с благодарностью: она отняла у меня когда-то желан­ную игрушку, но открыла доступ к истинному богат­ству. И его я не хотел бы лишиться в жизни...