Рубрики
По кроличьей норе в Страну Чудес.

Одна из последних книг, заставивших остановиться и задуматься, — «Алиса в стране Чудес» Льюиса Кэрролла. Я читала её много раз, в детстве, а потом своим детям, но в этот раз читалась она совершенно иначе. Книга вызывает большой резонанс у читателя: одни буквально превозносят и разбирают на цитаты, другие сетуют на неадекватность автора. Очевидно одно, книга эта для тех, кто готов искать. К «Алисе» нужно подбирать ключик: нам предстоит понять непостижимое, увидеть смысл в абсурдности, разгадать загадки без ответов. 

Войти в реку

Однажды давным-давно владетельный князь, властелин земель и людей приказал прорыть канал, который соединил два рукава реки. Канал вырыли настолько глубоким, что он сохранился до сих пор. С виду он похож на настоящую реку. Один его берег обрывистый, а другой пологий, от самой воды поросший густым лесом. Достаточно быстрое течение не замедляют излучины и повороты. Несколько километров канала будто проведены по линейке. Здесь водится огромное количество разной рыбы. По ночам рыба начинает охотиться и шлепки по воде заставляют вспоминать рассказы о доисторических монстрах.

 
ВАРЕНЬЕ

Однако неожиданно — потому что такие вещи не происходят иначе — где-то со страшным скрипом повернулись какие-то древние колеса, как будто пришел в действие некий механизм случайности и генерирования вторых шансов. 

Прорва

Кошку я сразу назвал Прорвой. Она поглощала все, что ей давали. Хлеб. Печенье. Картошку. Майских жуков. С жуками я даже эксперимент поставил: давал ей одного за другим пять штук. На пятом эксперимент был остановлен. Мне было ясно, что Прорва съест столько жуков, сколько я ей дам. Десять. Двадцать. Двадцать пять. Я сходил к холодильнику и отрезал ей кусок говядины. В этот вечер я впервые услышал, как Прорва мурлыкает. После говядины, запитой молоком, она съела еще две котлеты, триста граммов соленой кильки, два куска хлеба и косточки от курицы. Вечером Прорва сидела у дороги на лавочке и тихо урчала, как советский холодильник «Донбасс» в период ремиссии.

 

 

Машин подарок

Моя коллега Елена Владимировна, женщина общительная и активная, всегда охотно приезжала к нам в гости на праздники с дочерью Машей. И вдруг пропала… Впрочем, красивые открытки приходили ко всем памятным датам неизменно, и звонила Елена Владимировна регулярно. На вопросы о Маше отвечала немногословно: университет закончила, с трудоустройством пока не сложилось. Я удивлялась: у девушки была престижная специальность филолога-переводчика и опыт учебы за рубежом. Наше своеобразное «дистанционное» общение длилось более пяти лет. И вдруг ранним утром — неожиданный звонок на мобильный. Елена Владимировна кратко сообщила: Маши больше нет, умерла три часа назад. И позвала на похороны. 

«Мы оба чувствуем себя намного счастливее…»

Журнал «Фамилия» ранее знакомил своих читателей с Мег Миккер, американкой, врачом-психотерапевтом, публикуя фрагменты ее замечательной книги «Папа и дочь». Теперь мы предлагаем рассказ Мег о своей личной жизни, о победах и поражениях в нелегком труде за мир в семье.

Любовь и влюбленность

Вот и пришло первое чувство. У повзрослевших детей горят глаза, они уклончиво отвечают на вопросы, тщательно следят за внешностью, подолгу закрываются в своих комнатах, все чаще звучит раздражающий родителей сигнал приходящих на мобильный телефон сообщений. «Весна!», – скажут многие. Каждый из нас может легко отыскать в глубине воспоминаний ту свою весну, когда сладко кружилась голова, мир был расцвечен невообразимо яркими красками и звук чьих-то шагов или голоса взрывал Вселенную.

Переводчик для двоих

То, что мужчина и женщина – разные, кажется, не вызывает сомнений. Об этом написана не одна книга, и многие современные молодые люди, подходя к браку, стараются быть как можно более осведомленными о своей второй половинке. Но впоследствии, буквально в первые же месяцы семейной жизни, он или (чаще) она с ужасом ловят себя на мысли: «Я ошибся (ошиблась)!».

Эти спаси-и-и-ительные стихи

Говорят, на дереве не найти двух одинаковых листьев. Одинаковых нет, но все же своей фор-
мой, изгибами контура, оттенками цвета, какими-то невообразимыми повторами жилок —
похожие есть. Так и в судьбе человека — при всей ее уникальности — вдруг является событие, с невероятной точностью повторяющее другое, кем-то уже пережитое...

Мне не больно!

«Мне не больно!» – ойкнув, скажет Аля, одна из героинь фильма Алексея Балабанова с одноименным названием «Мне не больно!». Входя в парадное и получив по лбу дверью, которую забыл придержать идущий впереди товарищ, девушка, стиснув зубы, «на автомате» произносит эти слова. «Мне не больно!» – скажет позже, умирая от рака крови, главная героиня этого фильма молодая, полная жажды жить девушка. Кто и когда нас научил скрывать боль не только от других, но и от самих себя? Кто виновен в нашей боли? Что такое боль и для чего она нужна? Что происходит с нами, когда мы отрекаемся от истинных переживаний, если они болезненны?