Рубрики
Почему я?

Жить, чтобы просто есть и спать, не получается ни у кого (что бы там ни говорили); человека разумного постоянно волнует что-то еще, в голову приходят разные вопросы, и хочется найти на них ответы.

Свои первые вопросы наша дочь начала задавать в возрасте двух лет. Это были обычные детские вопросы, иногда простые, иногда наивные, подчас забавные и всегда – очень многочисленные. Те самые вопросы, отвечать на которые я пообещал себе задолго до того, как стал отцом.

Обещание свое я, конечно же, нарушил – многие вопросы так и остались без ответов, а некоторые ответы порождали десятки новых вопросов. Я не всегда мог ответить на такие вопросы, как «Почему этот камушек здесь?..». Пытливость детского ума удивительна. По формулировкам детских вопросов понятно, что дети хотят услышать пояснение о самой сути предмета или явления. Взрослые редко думают об окружающем мире в таком ключе, во-первых, потому что на многие вопросы ответы уже найдены, а во-вторых, потому что все меньше и меньше интересуются вопросами, не имеющими отношения к практической стороне жизни.

Однажды осенью вечером – уже темнело – мы вышли на улицу. Я занялся какой-то хозяйственной работой, которой при жизни в селе всегда достаточно. Дочь помогала мне. Иногда останавливалась и просто стояла рядом, оглядываясь по сторонам, и задавала свои бесконечные вопросы… О животных и растениях, о людях и домах, о звездах и луне… Вдруг она замолчала, с сомнением посмотрела на меня и как-то неуверенно спросила: «Папа, а почему я?».

Я не понял вопроса, точнее, не обратил на него внимания. Я продолжал работать, а она снова, уже громче и требовательнее, спросила: «Папа-а, а почему я?!». Я поднял голову и посмотрел на нее. Дочка стояла с распростертыми поднятыми вверх руками и смотрела то на меня, то в небо.

Я переспросил: «В смысле? Почему ты – что?». Она попыталась окинуть всю себя взглядом, потом подняла голову вверх, к небу, и, громко растягивая слова, повторила свой странный вопрос: «ПОЧЕМУ-У-У Я?!». Движения ее рук как бы повторяли этот вопрос, задавая его и мне, и меркнущему небу, и мокрой мягкой земле, и всему огромному миру вокруг.

Немного подумав, я смог сказать дочери только это: «Бог дал тебя. Потому что Он любит тебя, а еще для того, чтобы тебя любили родители, и чтобы ты любила их и Его...». Ее этот ответ вполне удовлетворил, и мы вернулись к нашей работе.

Помню, меня поразили ее глаза и жесты, которыми она сопровождала вопрос, и я подумал: «Как удивительно устроен мир, когда смотришь на него и пытаешься понять, а у тебя внутри пробуждается древнее важное чувство, и возникает этот огромный вопрос, который я не смог бы сформулировать лучше, чем это сделала моя маленькая дочь».

Детское восприятие этого мира как чуда напоминает нам о тайне, скрытой в нем, освобождает глаза от усталости и пелены так называемого «житейского опыта». И мы снова пытаемся увидеть и познать мир, который сам по себе – вопрос, указывающий нам на другие важные вопросы. Ведь, задавая один, мы непременно потянемся за другими – о смысле, о цели, о Создателе всего…

…А моя дочь до сих пор перед сном, уже лежа в кроватке, говорит, улыбаясь: «Меня вам Бог дал...»