Рубрики
Миллион алых роз

Моей сестре завидовал весь двор. Уж если не завидовали, то не оставляли без своего внимания точно: старушки судачили, соседки шушукались, мужчины недоуменно провожали взглядами, шепелявые девчонки в сандаликах завороженно осматривали с ног до головы. Немудрено, ведь каждый день, возвращаясь домой со свидания, Женя тащила с собой цветы. Слово «тащила» имеет совершенно и определенно буквальный смысл и употреблено по назначению, потому что, то, что она тащила, едва вмещалось в руки, кололо пальцы острыми шипами, пахло на весь подъезд, перебивая запахи кошачьего мускуса и мусоропровода.

– Время тяжелое, люди голодают, а у нее каждый день «миллион алых роз», – осуждающе шипели соседки.

Время на самом деле было то самое, тяжелое. Тяжело было старикам видеть, как рушится то, ради чего они жили и воевали. Тяжело было детям, которые на детских площадках то и дело находили в песке использованные шприцы, изделия из резины для известных целей и зеленое битое стекло. Тяжело было и родителям малышни, которые как никогда ненавидели подрастающее поколение в лице своих младших братьев и сестер за его ярко выраженную инаковость и неприкаянность. Тяжело было и молодежи 90-х в том числе. Тяжело строить свою первую любовь на развалинах коммунизма, страны, экономики и идеалов. Трудные времена: родителям нет дела до детей по причине совершенной занятости в поисках хлеба насущного, бабушки и деды видят во внуках лишь возмутителей нравственности, а сама молодежь понятия не имеет, как жить и на кого равняться. И во всем этом надломе и пустоте, как бельмо на глазу у всего двора, Женя со своими розами, лилиями, тюльпанами в невероятных количествах.

Не завидовали только мы. Мы все больше шутили, что нам оставалось делать? Никому не расскажешь и не опишешь, как Женя открывала с большим трудом (цветы мешали) входную дверь, скидывала обувь и бежала ставить букеты в трехлитровую банку. Вазы, как правило, все были заняты предыдущими цветами. После этого она мчалась в кухню и, не садясь за стол, куском хлеба вместо вилки вытаскивала из сковородки вкусненькое. Потом выпивала стакан кефира, садилась на табуретку, протягивала уставшие от многочасовых прогулок ноги в штопанных колготах и облегченно вздыхала.

– Фух, думала помру с голоду, – говорила она блаженно улыбаясь, вытирая кефирные «усы» с губ.

Женин жених Рома, студент дневного отделения исторического факультета, подрабатывал сторожем на складе цветов. В те нелегкие времена он понимал, что образование историка – это, может, и хорошо, но голодно, а потому не брезговал никакой работой, пусть даже к истории она не имела никакого отношения. Склад, на котором работал Рома, был самый главный склад живых цветов в нашем немаленьком городе. Платили там, как и везде в то время: редко, мало, применяя то и дело штрафы, а попросту «кидая». Причины для штрафов, где бы ни работал человек, находились в то время всегда, и высшие образования в этом никак не помогали. В те безвозвратно ушедшие времена долги по выплатам можно было брать «натурой». Вот, например, одна наша соседка, работница обувной фабрики, ходила с большими обувными коробками, пытаясь продать «настоящую итальянскую обувь» местного производства, а моя тетя получала долги по выплатам длинными метрами ситца в цветочек, который безжалостно линял после первой же стирки. Люди повсеместно несли свои зарплаты не в кошельках, а в сумках, тюках, свертках, давно уже приловчившись к натур-обмену. Свой долг по выплате Рома тоже мог брать «натурой». А «натуру» эту ни продать, ни заложить – тогда мало кому было дело до цветов, да к тому же товар ненадежный, хрупкий, портящийся слишком уж быстро. В праздники еще получалось что-то устроить, но праздники, говорят, тем и хороши, что редки. Хотя Роме хотелось бы, чтобы были чаще.

Вот и приходил наш Ромео к своей Джульетте на свидания с миллионами алых роз. И хотя Женя мечтала о шашлыке с красным вином и бутербродах с икрой, все же была счастлива, съедая с Ромой свой хот-дог и пронося мимо оторопевших соседей свои неизменные неохватные букеты. Прошли годы, а страшные 90-е они до сих пор вспоминают с улыбкой, как времена трудные, голодные, но самые романтичные и букетные в их совместной жизни.