Рубрики
Любовь по наследству

Сложные отношения с матерью, пожалуй, одна из самых распространенных причин обращения к психологу. В нашу редакцию пришло письмо – крик о помощи, которое не может оставить равнодушным. С позволения автора мы печатаем его на страницах нашего журнала. Отвечает на письмо психолог Анна Лелик.

Помогите разобраться, мне кажется, что я загнала и продолжаю загонять себя в какой-то глухой угол. В последние месяцы проблема настолько одолевает меня, что я не могу ни о чем другом думать и даже стала отказываться от работы и важных встреч. Год назад у меня умерла мама. С ней у нас всегда были непростые отношения. В юности, не имея представления о пятой заповеди, равно как и обо всех других заповедях, я позволяла себе много того, в чем стыдно сейчас признаться. Мы ругались с мамой, дело доходило до жутких скандалов, во время которых нами обеими произносились страшные слова. Она проклинала меня, в сердцах говорила, что жалеет, что родила меня, я в ответ от боли и бессилия кричала, что не люблю ее и что лучше бы она меня на самом деле не рожала. Позже, когда я сделала шаг навстречу к Богу и стала жить церковной жизнью, я многие вещи поняла, осознала, исповедалась в них. Но отношения продолжали оставаться сложными, хотя мы ушли от этих жутких скандалов и конфликтов. Когда мама заболела, я старалась максимально быть близко к ней, хлопотала в больницах, ухаживала за ней, искренне пытаясь все простить и любить ее. Но мама нередко говорила, что я не такая, забочусь не так и что она предпочла бы умереть на улице под забором, чем на моих руках. Слышать это было очень больно. В детстве я была уверена, что мама меня не любит из-за того, что я очень похожа на своего отца, который оставил маму беременной. У мамы вскоре после моего рождения хорошо сложилась жизнь: она вышла замуж, и у нее родилась еще одна дочь. Я, как две капли воды, похожа на сестру, потому что обе мы «в маму». Но при этом мама все равно не любит меня. Не любила. Ее младшая дочь живет в другой стране и не могла ухаживать за мамой во время болезни, помогала нам деньгами. Сейчас мама умерла. А меня не отпускает эта незавершенность, эта боль от наших отношений. Я не перестаю мысленно вести с ней диалоги. Что-то доказывать, спорить, просить. Многие свои поступки я совершаю с мыслями о том, как она отнеслась бы к этому. В последнее время это обрело уже какие-то ненормальные формы. Что мне делать? Я не обратилась к психологу, когда мама была жива. Сейчас уже ничего не изменишь, но как мне жить со всем этим дальше?

Иногда сложности этих отношений могут всплывать в различных сферах жизни, напрямую, казалось бы, не связанных с матерью. Мать – важнейшая фигура в жизни каждого человека. От того, как складываются отношения между матерью и ребенком, в дальнейшем зависит очень многое. И, безусловно, хотя взрослый человек живет своей отдельной жизнью, влияние матери все равно существует. Просто у одних людей оно становится скорее фоном, который не имеет какого-то решающего значения, у других – камнем преткновения, о который человек беспрестанно спотыкается. Чем менее здоровы эти отношения, тем более краеугольными, выпуклыми они становятся. Чем более гармоничны отношения с матерью, тем более они спокойные, умиротворенные, и человек может жить своей автономной уникальной жизнью, вскормленный с детства маминой любовью и чувством безопасности мира.

По своей сути мать – источник безусловной любви. Именно мать любит свое чадо не за что-то, не за заслуги, не за какие-то качества, а просто потому, что это ее кровинушка, ее ребенок. Так должно быть в идеале. В реальности прошлый век, принесший колоссальную ломку сознания личности, немало изменил роль матери, передав нам по наследству искаженные родительские и гендерные роли. И суть не в том, что женщина стала гораздо более социальной, образованной и успешной. Суть в том, какие душевные и духовные искажения претерпела женщина. Наши матери в большинстве своем не умеют безусловно любить, потому что никто никогда не любил их безусловно, а матерей наших матерей в свою очередь тоже. Так, мать сейчас во многом усвоила роль, присущую отцу, она часто бывает излишне строгой, требовательной. Нередко можно услышать на улицах педагогические «уроки»: «будь нормальным ребенком, а то не пойдем больше гулять», «получишь по английскому языку хорошую оценку, поедешь в цирк», «я не люблю капризных девочек, пойди, успокойся» и т. д. Все это выходит боком, когда мать, часто в плохом настроении, в сердцах, может демонстрировать ребенку, что «любит его, потому что... а если он не будет делать то-то и то-то, то любить не будет». Иногда это бывает крайне резко, грубо и обидно. И если в идеале на подобные слова отца ребенок ищет утешения у матери и всегда находит ее любовь, то как быть, если мать ведет себя, как отец? Где искать защиты, любви? Как верить ребенку, что этот мир принимает его, если сама мать ставит условия? Сама мать часто не отслеживает даже смысла и сути своих слов, считая, что так она из ребенка делает человека. В то время как «делать человека» – это отцовская, мужская прерогатива.

Итак, матери, лишенные навыка любить «по-матерински», калечат психику своих детей, ранят свою собственную душу, потому что сердце матери в глубине своей чувствует подмену, искажение. Не зная, не понимая причину своего раздражения и неудовлетворенности, мать уверена, что проблема в том, что она плохо воспитывает, что необходимо «спуску не давать» ребенку, тогда тот станет более послушным, управляемым. Круг замкнулся. Отношения, призванные давать самую чистую и бескорыстную любовь, превращаются в карикатуру и бесконечную боль.

Сложно, невыносимо больно жить с ощущением, что родная мать не любит. Тем более, если матери уже нет в живых, и выяснить, исправить, дать или получить что-либо невозможно. Наверное, именно здесь на помощь нам приходит выражение «любить по-своему». Мать на самом деле любит. Просто любить, принимать, уважать границы никто ее никогда не учил, и ее душа, не имея возможности дать любовь, страдала от этой пустоты и нехватки любви. Ведь известно, что любовь тем больше возрастает, чем больше ее отдаешь. Но нередко, желая любви, мы, родители, требуем ее от детей, забывая, что мы должны давать любовь, понимая, что вернется она не к нам, а к нашим внукам от наших детей. А от тех в свою очередь к их детям. Любовь по наследству. Таков порядок вещей.

Что можно ответить на это письмо, полное боли и отчаяния и этой страшной невозможности что-либо исправить? Федор Михайлович Достоевский сказал, что «ад» – это синоним слова «поздно». В действительности, на фоне смерти многие самые страшные и тяжелые события и чувства отступают, потому что смерть несет безвозвратность, невозможность что-то изменить. Но пока жив один из участников ситуации, слово «поздно» произносить рано, многое еще можно исправить.

Лучшее, что возможно сделать для матери, – это обрести покой в душе при воспоминаниях о ней. Может быть, освободившись от многолетней боли и обиды, память даже станет дарить воспоминания радостные и теплые, которые пусть и в меньшем количестве, но наверняка есть.

Самое большое, что можно сделать для матери и для себя – это научиться любить, отдавать любовь, чтобы не укоренить в роду этот дефицит любви и не мучить своих детей, передавая по наследству боль вместо любви. Научиться любить невозможно ни на каком тренинге, ни через книги, ни через советы и рекомендации. Но каждый раз, одержав маленькую победу, сердечная мышца будет становиться все крепче, со временем открывая неисчерпаемую тихую радость любви, которая «не ищет своего».

Нередко подобные скорби люди решают через дела милосердия. Дома престарелых, где доживают свою жизнь старики, брошенные детьми и внуками. Нередки случаи, когда, выстроив такие отношения между собой и детьми, родители в старости пожинают плоды своего воспитания. Но случаи бывают разные. Неся тяготы одинокой старости, люди переосмысливают жизнь и порой совместно с волонтерами учатся смотреть на жизнь иначе, переоценивая и пересматривая свою жизнь. Это бывает полезно и волонтерам, и старикам.

Напоследок хотелось бы привести в качестве примера историю о том, как можно завершить отношения с умершими, из жизни митрополита Антония Сурожского.

«Некоторое время назад пришел ко мне человек восьмидесяти с лишним лет. Он искал совета, потому что не мог больше выносить ту муку, в какой жил лет шестьдесят. Во время гражданской войны в России он убил любимую девушку. Они горячо любили друг друга и собирались пожениться, но во время перестрелки она внезапно высунулась, и он нечаянно застрелил ее. И шестьдесят лет он не мог найти покоя. Он не только оборвал жизнь, которая была бесконечно ему дорога, он оборвал жизнь, которая расцветала и была бесконечно дорога для любимой им девушки. Он сказал мне, что молился, просил прощения у Господа, ходил на исповедь, каялся, получал разрешительную молитву и причащался – делал все, что подсказывало воображение ему и тем, к кому он обращался, но так и не обрел покоя. Охваченный горячим состраданием и сочувствием, я сказал ему: «Вы обращались ко Христу, Которого вы не убивали, к священникам, которым вы не нанесли вреда. Почему вы никогда не подумали обратиться к девушке, которую вы убили?» Он изумился. Разве не Бог дает прощение? Ведь только Он один и может прощать грехи людей на земле... Разумеется, это так. Но я сказал ему, что если девушка, которую он убил, простит его, если она заступится за него, то даже Бог не может пройти мимо ее прощения. Я предложил ему сесть после вечерних молитв и рассказать этой девушке о шестидесяти годах душевных страданий, об опустошенном сердце, о пережитой им муке, попросить ее прощения, а затем попросить также заступиться за него и испросить у Господа покоя его сердцу, если она простила. Он так сделал, и покой пришел... То, что не было совершено на земле, может быть исполнено. То, что не было завершено на земле, может быть исцелено позднее, но ценой, возможно, многолетнего страдания и угрызений совести, слез и томления».