Рубрики
Когда страшно быть мамой

Взрослые дети становятся такими вследствие ущербности своих родительських семей. Кто-то сказал, что перфекционизм, стремление сделать все идеально — это страх наказания. Возможно, страх осуждения, неумение прислушаться к своим потребностям, искаженное понятие о любви, вынесенное из родительськой семьи, попытки заслужить любовь, неуверенность в себе — и есть причинами этого стремления стать идеальной мамой?

 

«Хрум-хрум»

Как неприлично ты хрустишь

Сельдереем.

Люблю тебя, и не надо мне

На это искать причин».

                  Сасаки Юкицуна

 

Когда я выходила замуж, помимо бесконечной радости от того, что мы теперь будем вместе с любимым, кольца на пальце и белого платья — мечты всех девочек — я отчетливо помню тот страх, который парализовал меня от пяток до макушки. Легко хотеть замуж, но нелегко решиться стать женой. 

И если с замужеством еще полбеды, все-таки мы оба взрослые люди, то когда становишься матерью — появляется параллельная вселенная, о которой ты даже понятия не имеешь. А в этой вселенной живет человечек, чья жизнь поначалу очень сильно зависит от тебя. 

 

Крах розовых очков 

Мне очень хочется быть хорошей мамой. Идеальной, если честно признаться. Мы все видим картинки из социальных сетей, где стоит улыбающаяся мама в платье, с прической и макияжем, возле нее — умытые карапузы в нарядных бантах или штанишках с подтяжками и подпись типа: «Ах, какое счастье!». Мы смотрим на эти картинки, умиляемся и думаем — вот у меня будет так же!

Но потом рождается ребенок. Ты смотришь на фото идеального пресса инстамамы с подписью: «Ах, вот не понимаю тех женщин, которые с рождением ребенка не следят за собой! Настоящая женщина — красива каждую секунду своей жизни!». А ты после бессонной ночи с малышом вглядываешься в зеркало и понимаешь — «Что-то не то…». Потом выходишь на детскую площадку, в надежде найти товарищей по несчастью, а тебе отвечают: «Что ты? Своему ребенку я разрешаю смотреть мультики не больше пяти минут в день! На завтрак у нас были рыбные котлетки на пару, домашний йогурт и еще мой ребенок обожает смузи! А мясо мы вообще не едим! В обед мы идем с ребенком на танцы, потом в бассейн, а вечером у нас английский!». И тут ты припоминаешь разваренные макароны с сосиской на тарелке по утрам, свой трижды разогретый в микроволновке кофе, поспешно ретируешься с площадки и решаешь позвонить своей маме, на жизнь пожаловаться. А мама тебе говорит: «Вот в наше время мы все успевали — и на работу, и на огород, и по хозяйству, и еду приготовить и не жаловались! И не было у нас ни стиральных машинок, ни памперсов, ни мультиварок! Кому сейчас легко? Чего ты ноешь?».

В этот момент ты понимаешь: жизнь — боль; помощи ждать неоткуда.

Тут есть варианты, что делать дальше: либо ты выбываешь из гонки, потерпев поражение, и чувствуешь себя неудачницей до конца своей жизни. Либо делаешь все то же, что и прежде, но подругам, особенно тем, у кого еще нет детей, уверенно рассказываешь, как твой ребенок обожает рыбные котлетки. Либо ты начинаешь усиленно мыть полы с уксусом трижды в день, готовить первое, второе, третье и компот, высаживать ребенка в четыре месяца на горшок и показывать ему карточки Домана. И это — хуже всего: усиленно, из последних сил пытаться стать идеальной мамой, но жить при этом с потухшими глазами и ненавидеть свою жизнь, не признаваясь в этом даже самой себе.

 

Забота и озабоченность

 

Наверное, так можно выдержать довольно долго. Одна женщина рассказывала историю своей жизни, когда ее мама старалась быть идеальной (в собственном понимании) мамой. Она сажала орущего младенца в манеж на целый день, а сама до упаду готовила, стирала и мыла полы кирпичем. Однажды к ним зашел участковый педиатр, восхитился чистотой в доме, довольная мама поинтересовалась, не угостить ли его свежим борщиком, а потом прямо при нем упала в обморок от истощения. Этот момент она вспоминает с большой гордостью. После обморока мама поняла, что ребенок мешает ей быть идеальной мамой и… отдала младенца, с задержкой развития после круглосуточного манежа, бабушке и дедушке. А сама принялась радостно убирать и готовить. Только почему-то без ребенка убирать уже приходилось мало. Надо ли говорить о том, какие впоследствии отношения сложились с дочерью?

Говорят, есть забота (когда тебе важен человек), а есть — озабоченность (когда важно твое состояние рядом с человеком), и это совершенно разные понятия. Важно понимать, что невозможно полностью избежать ошибок, но можно — признавать и исправлять их, насколько хватает сил. Не получается быть идеальной мамой в современном мире, хоть убейся ты. Требования настолько завышены и нереалистичны, что доходят до абсурда и невозможны в принципе. И очень грустно разговаривать с мамами, которые изо всех сил поддерживают фасад, внешний вид, якобы у них все хорошо, обманывают себя и окружающих, но внутри, дома, прячут ад. 

Но есть и еще один вариант.

«Яжемать»

 

Наши мамы и бабушки грудью кормили нас очень мало и строго по часам. Никакой крик и слезы младенца не могли заставить родителей нарушить режим, наставления акушерки и слова доктора Спока. В наше время многое изменилось. Нам разрешают выложить младенца на живот маме и приложить его к груди практически сразу же после родов, мы можем кормить грудью до трех лет и чем дольше, тем лучше. Но иногда бывают перегибы.

В моем кругу малышей принято кормить минимум до двух лет. Я тоже не хотела отставать, намереваясь кормить до последнего. На тот момент сыну было полтора года. У него уже был полон рот зубов, он уплетал прикорм и взрослую пищу за обе щеки, но мы продолжали кормиться. Где-то в год и семь ситуация дошла до абсурда. Сын очень плохо спал по ночам. Кушать грудь он хотел только у меня на руках, и чтобы я сидела в постели. Начиная с двух часов ночи, он просыпался каждые полчаса-час и ел так часто, что грудь начинала печь огнем. Но я не бросала: «Как же, до двух минимум все кормят! Полезно!». По ночам я ужасно раздражалась — на ребенка, потом на себя. Я сжимала челюсти от бессилия, усталости и злости, так, что начинали ходить желваки. А днем плакала: какая я ужасная мать — злюсь на собственное дитя. 

Понадобилось достаточно много времени, чтобы понять: агрессия — это не смертный грех, а «лампочка», сигнал о том, что что-то идет не так. В моем случае — что ребенок уже вырос и пора ему переходить на свой стол. Но отлучить от груди я смогла только после тогда, когда получила большую дозу любви к себе со стороны, когда я поняла, что и мои чувства, и мое тело — ценны и важны. И только полюбив себя, я смогла с любовью, без злости и раздирающего наизнанку чувства вины отлучить ребенка. Я принимала, что ему обидно и больно, и он может сердится и не понимать, но это — следующий этап взросления. Он растет и поэтому так надо. Для меня удивительно было, что и он это нормально воспринял — пострадал, конечно, для приличия, но очень быстро стал спать всю ночь напролет, а вместе с ним начала спать и я. 

Мне нужно было вовремя сделать свой шаг. И это стало хорошо для нас обоих. Не останавливая его, когда мне было больно, я невольно делала ребенка своим мучителем. Но своевременный шаг нужно было сделать именно мне. Я должна была сначала услышать свои потребности, решиться позволить себе позаботиться о себе, а потом — взять ответственность за это, и не искать ни у кого ни разрешения, ни одобрения.

 

Взрослые дети

 

Есть такое понятие — «взрослые дети». Взрослый ребенок — это тот, кто реагирует на взрослые ситуации вынесенными из детства чувствами вины, неуверенности в себе, несостоятельности или второсортности. Взрослым детям присущи боязнь властных фигур, постоянный поиск одобрения и потеря себя в этом поиске, позиция жертвы в жизни. Они испытывают чувство вины, когда отстаивают свои интересы, а не уступают другим, сурово осуждают себя, у них не развито чувство собственного достоинства, они панически боятся быть брошенными и делают все, чтобы удержать отношения. Существуют целые программы поддержки таких людей, собираются группы взаимопомощи, работают психологи и психотерапевты.

Взрослые дети становятся такими вследствие ущербности своих родительських семей. Кто-то сказал, что перфекционизм, стремление сделать все идеально — это страх наказания. Возможно, страх осуждения, неумение прислушаться к своим потребностям, искаженное понятие о любви, вынесенное из родительськой семьи, попытки заслужить любовь, неуверенность в себе — и есть причинами этого стремления стать идеальной мамой?

Мало кто из нас может похвастаться идеальной любящей семьей в детстве, где были принимающие и очень сознательные папа и мама. Часто мы выносим из родительской семьи травмы, не очень хорошие сценарии. Мы клянемся себе, что со своими детьми такого точно не повторим. Но рождаются дети и рано или поздно, если мы честны с собой, прискорбно замечаем — не желая этого, мы повторяем ошибки своих родителей. 

Среди верующих людей бытует мнение, что достаточно жить по Евангелию — и все будет хорошо. Но часто, чтобы дойти до духовного уровня, сначала нужно вырасти на душевном, обычном человеческом. Святые писали, в основном, для монахов, а мирская жизнь отличается от монашеской. Иногда нужна помощь специалистов, чтобы с их помощью и поддержкой, взглядом со стороны — разобраться в своей жизни. Мало кому придет в голову отказаться от помощи хирурга и вместо этого лечить сломанную ногу только Причастием. Вряд ли душевная боль, своя и близких, менее значима поломанной ноги.

 

Длинный путь к себе

 

Я верю, что научить детей быть счастливыми можно только единственным способом — собственным примером. Отказывая в счастье себе, неважно, какими причинами руководствуясь – мы разрушаем не только себя. Мы начинаем отравлять жизни других.

Сейчас я понимаю, насколько жизненно важно решиться и позволить себе честно признаться — я не идеальная мама. Так себе. На троечку. А потом честно и отважно сварить семье макароны или заказать готовую пиццу вместо пирогов или киноа, достать спицы/книгу/выйти на работу/выкрасить волосы в синий цвет/пойти в бассейн/на танцы/на английский (нужное вставить) и позволить себе Быть. Собой. Честной. Настоящей. Без фальши и притворства. А потом, почувствовав вкус своей подлинной жизни, вернуться в семью. Но уже не раздраженной, не измученной вечным долгом, а — радостной, наполненной и искренне любящей. Забросить карточки Домана подальше, перестать бояться мнения свекрови, больше не заглядывать за забор, сравнивая себя и своего ребенка с мамой из соседнего подъезда и ее гениальным Петей, отключить Инстаграми от всей души — играть, хохотать, танцевать, обниматься, целоваться и читать сказки со своими детьми!

Стремление к идеальному материнству очень легко может превратится в извращенную, болезненную карикатуру любви, а путь к подлинности — долог и тернист. Но я знаю, ради кого я должна преодолеть его.