Рубрики
Художник Кость Лавро: «Чем больше работаешь, тем больше тебе открывается…»

Наш разговор с самым знаменитым украинским детским художником состоялся июньским вечером в окружении муз и книг. Мы терпеливо ждали, когда закончатся занятия в Академии Костя Лавро, которые вот уже год проходят в Киевском Доме Книги. Выбор места вполне закономерен — в Академии Константин Тихонович не только преподает курс «Иллюстрация: от простого к сложному», но вместе со своими учениками иллюстрирует настоящие книги! За столом, по которому в особом творческом вдохновении разлетелись карандаши, папки, краски, наброски и яркие акварели, увлечённо занимаются академисты. Самому младшему скоро исполнится семь лет, старшей — за шестьдесят…

Константин Тихонович, неужели стать художником действительно может кто угодно?

Практика показывает, что научить рисовать можно любого человека. Рисование — это как математика. Если действовать по законам и правилам, быстро научишься. А вот стать художником — это уже очень-очень сложно и не каждому дано. Если спросить у первоклашек, кто из них мечтает стать художником, полкласса точно поднимет руки. А вот в одиннадцатом классе — может кто-нибудь один, а может и вообще никто. Происходит такой природный отбор — только единицы, те, кто по-настоящему трудолюбив, достигают цели.

А как же одарённость? Или настоящий талант всё равно пробьётся?

Да, как пробивается росточек и может прорасти даже на крыше дома, так и художник — если это дано, если Богом сложено, спланировано что так должно быть — это будет. Я не верю в случайности. Всё вокруг так интересно, закономерно построено, на высших, математических, наверное, формулах. До конца мне этого не понять, я только интуитивно догадываюсь о некоторых вещах… Но, думаю, что начинать учиться нужно как можно раньше, потому что становиться художником после тридцати лет — поздновато, многие моменты, возможности юности уже упущены. Хотя, есть и такие примеры, как Ван Гог, который начал рисовать в 27 лет, а к тридцати семи — его уже не стало.

Как построены занятия в Академии, учитывая разную степень подготовки учеников и такую ощутимую разницу в возрасте? Вы преподаёте им свою манеру рисования или стараетесь сразу же раскрыть талант каждого из них?

На самом деле, манера у меня не одна, а целых четыре. Для издательства «А-ба-ба-га-ла-ма-га» я обычно рисую в своей главной манере — тщательно прорисованная акварельная иллюстрация, в которой всё сделано очень подробно, досконально. Для французского издательства, с которым сотрудничаю уже более пятнадцати лет, я много рисую в технике «тушь-перо», стилизованной под гравюру штрихом. Этой технике я учился на русском лубке, который очень люблю. Именно это направление легло в основу моего украинского стиля, который сегодня всеми воспринимается как оригинальная украинская школа. Третья манера совмещает в себе всё вышеупомянутое: и тщательность, и лубок, и акварельную размывку. Ну, и четвёртая — это масло и акрил.

Раньше у старых мастеров учились рисовать только так, как рисовал учитель. Бывало, он иначе не умел, или не воспринимал никаких других манер рисования и живописи. А здесь, в Академии, я считаю, что должен научить своих студентов хотя бы одному своему стилю: самому сложному и подробному. Если они его освоят — дальше будет очень легко. Я мечтаю, чтобы они поскорее научились рисовать как я, а потом — полностью отошли! Мы даже сменим материал, у нас появятся совсем другие работы на вольную тему, я каждого направлю в своё русло. Но для начала нужна школа.

Говорят, сын сапожника будет сапожником, а сын художника?..

Ну, сын художника очень редко бывает художником. Мой сын, например, стал архитектором. С детства мы ему покупали много разных конструкторов, наборов «лего» и он строил здания, мосты. А в конце восьмого класса встал вопрос: куда пойти учиться? И сын ответил, что хочет стать архитектором. Прямого отношения к рисованию это, конечно, не имело, но рисовать я его всё-таки научил — отдал в республиканскую художественную школу, которую в своё время закончил сам. И вот, эта школа помогла ему сформировать обострённое чувство искусства, которое есть не у всех, даже зрелых людей. Затем он учился на архитектурном факультете, закончил его, а сейчас много работает по специальности, счастлив! Считает, что нашёл себя.

А когда Вы поняли, что хотите стать художником?

Художником я стал тоже, в основном, благодаря этой школе. В наш дом переехали новые соседи, художники, которые отбывали повинность после окончания художественного института в другом городе — была раньше такая практика: отработать 3 года по специальности. Я, как многие дети, любил рисовать и бывало перерисовывал картинки из детских книжек простым карандашом, у меня даже красок тогда не было… И вот, однажды, мой отец показал эти рисунки нашей соседке-художнице Стебловской Лине Петровне, муж которой преподавал в художественной республиканской школе. Мне предложили помощь в поступлении в эту школу, и я с радостью согласился. Год занимался, потом сдал экзамен и — поступил!

И таким образом состоялся ваш выбор?

Вообще-то был переломный момент в моей жизни. Как раз в это время я занимался волейболом, мы выиграли районное первенство, на нас обратили внимание, и даже предложили играть за киевский «Локомотив». Мне тогда пришлось выбирать: волейбол или рисование. Играть в волейбол было очень классно, а рисовать — долго, трудно и нудно. Но я всё-таки выбрал рисование, потому что уже тогда воспринимал его делом всей жизни.

Родители вас сразу поддержали или у них были другие планы?

Моему отцу нравились офицеры — стройные, подтянутые. Наверное, он и меня хотел видеть таким — крепким, дисциплинированным. Но когда я начал рисовать, отец очень гордился мной! Даже перед соседями (улыбается). Мы жили в пролетарском районе, вокруг босота и вдруг, сын — художник! Я родился в простой семье, отец был монтажником, строил заводы, ездил в командировки, хорошо зарабатывал. Мама — повар, работала в училище, хотя вполне могла не работать, заниматься домашним хозяйством. Так получилось, что именно родители помогли выбрать мой профессиональный путь, несмотря на то, что их главной ценностью всегда была — семья, дружная, крепкая, без ссор, никаких разводов они не признавали. Сейчас их уже нет в живых, мама ушла в 80 лет, отец — в 85…

Удалось умножить это наследство? Как Вы считаете, что для человека важнее — строить семью или реализоваться в профессии? 

Вы знаете, думаю важно и то, и другое, но семья — это ВСЁ, без семьи человеку плохо. Я бы не хотел никого терять. Я бы не хотел ничего менять. И хотя мы с женой оба работаем и нечасто бываем вместе, она — заведующая отделением в больнице, выходной только в воскресенье, я всегда чувствую её поддержку, она меня понимает, слушается и уважает. И я ей благодарен.

В одном из давних интервью, Вы, тогда ещё городской житель, рассказали о том, что мечтаете построить дом для своей семьи…

Выпал случай — один мой знакомый помог приобрести участок земли в Броварах. Это не какое-то особенно красивое место — там нет речки или живописных гор вокруг, но эта земля — возле леса и ровно в двухстах метрах от Киева. Если быть точным, от Главпочтамта — двадцать километров, но от городской черты нас отделяет всего пара сотен метров. На этой земле мы построили дом. Конечно, работы возле дома всегда много, то одно нужно сделать, то другое. Но мне всё это очень нравится, работаю с удовольствием! Мы живём отдельно от детей, и вот теперь у меня даже появилась возможность иногда полежать и отдохнуть. У нас небольшой огород, сотки три всего, но летом мы и клубнику, и картошку и огурчик — всё можем сорвать на своих грядках, хотя магазин совсем рядом (смеется). Но своё, конечно, вкуснее.

Значит, Ваши мечты сбылись? 

Сейчас я бы построил дом совсем по-другому. Не зря говорят, что первый дом…

Как и блин, всегда — комом? 

Не то чтобы совсем комом, но, как правило, в нём обнаруживается столько недостатков, которые ты потом годами вынужден устранять, что проще бывает построить новый дом! (смеется). В конце концов, мы привыкли что-то доделывать и переделывать и воспринимаем это как часть образа жизни за городом… 

Автором проекта выступил сын-архитектор или обращались к другим специалистам?

Идея проекта дома принадлежит жене, нам с сыном она не очень нравилась… Двухэтажный, почти такой, как у всех, дом. Мне хотелось построить «дом художника», особенный, в один этаж. Не люблю бегать по лестницам, да и на старость это не очень подходит. Вообще, я считаю, если земля позволяет, нужно строить одноэтажные дома, большие, где много света и места и никого из соседей не видно из окон второго этажа. Тем не менее, у нас всегда найдётся место для гостей — если разложить все диваны и кровати, дюжину человек мы точно сможем разместить!

Константин Тихонович, свой путь художника вы определили ещё в школе. А как получилось, что вы решили стать иллюстратором детской книги?

Я всегда мечтал оформлять подарочные издания, иллюстрировать серьёзные книги и никогда не думал, что стану детским художником! Но в то время издательств у нас было ещё очень мало, а детское — вообще одно на всю Украину, и попасть туда было сложно, практически невозможно. Каждое из них годами, десятками лет «кормило» своих художников и у молодых не было никаких шансов. И вдруг по окончанию института меня приглашают в журнал «Барвинок» художественным редактором! Такое можно было увидеть только во сне — не просто рисовать в издательстве, но ещё и быть художественным редактором! Я, естественно, согласился. Так, в 1988 году, началась моя деятельность — я и сам рисовал, и коллег приглашал, но именно там я понял, как это замечательно — быть детским художником! И что детские иллюстрации, действительно, можно и — нужно, делать супер хорошо. 

В 1993 году я стал часто бывать за границей, где видел всевозможные детские книги и журналы, и мечтал о том, чтобы такие же качественные издания появились когда-нибудь и у нас…Я даже поставил себе задачу — помочь нашим издательствам поднять детскую иллюстрацию до европейского уровня. 

Можно сказать, что и эта моя мечта — сбылась, наши издательства работают всё лучше и лучше, а меня наградили Государственной премией им. Т. Г. Шевченко! 

(Кость Лавро является первым и единственным украинским художником — шевченковским лауреатом, который был награждён этой премией за заслуги в детской иллюстрации.— Прим. ред.)

А сегодня профессия иллюстратора востребована? Не пришлось стать «свободным художником»?

Я до сих пор работаю в детском издательстве «А-ба-ба-га-ла-ма-га!». В своё время мы вместе с Иваном Малковичем стояли у истоков его создания. Думаю, хороший иллюстратор, и сейчас без работы не останется (улыбается).

Константин Тихонович, наблюдая за тем, как проходят занятия в Академии, становится очевидным, что Вы не только замечательный художник, но и талантливый педагог. Не возникало желания уйти в преподавание? Вообще, делиться своими знаниями, опытом, талантом — это потребность или вынужденная мера?

Преподавание, как вынужденная мера, может возникнуть только, если у профессионала высокого уровня что-то не складывается с работой. Я же попал в преподаватели полиграфического института случайно. Меня пригласили в хорошую компанию, потом предложили работу. Мы посидели, выпили и … я согласился! Но через некоторое время понял, что у меня ещё много творческого потенциала, а преподавание — это очень тяжёлый путь. Даже за половину дня сорок пять студентов способны вытянуть из человека все силы, энергию. Поэтому, спустя два года, из института я ушёл, но некоторые мои студенты до сих пор приходят ко мне за советом и поддержкой, и я с удовольствием им помогаю!

А вообще, есть какие-то подводные камни в профессии художника? С чем приходится справляться?

Только со своей ленью! Это очень классная профессия — можно целый день ничего не делать (смеется). Вставай, когда захочешь, хоть весь день занимайся по хозяйству. Есть определённая работа, есть сроки. Остальное — твои проблемы. Хочешь — днём работай, хочешь — ночью, хочешь — за один день сделай всё, что на неделю планировал... Но вообще, я считаю, что каждое настроение нужно переводить в работу. Не важно, есть вдохновение, нет вдохновения, я в это не верю. Как токарь у станка — чем больше работаешь, тем больше тебе открывается.

И всегда успевали сдавать работу вовремя?

Расскажу одну курьёзную историю. Однажды мою книгу «Котик та Півник» увидели в крупном американском издательстве «Альфред Кнофф». Мне тогда заказали расширенную версию этой книги на английском языке, права на которую затем выкупило одно швейцарское издательство — так началось моё многолетнее сотрудничество… с французами. Во Франции я сотрудничал сразу с несколькими издательствами. И вот, мне заказали проиллюстрировать книгу «Яйцо для короля». Рисунков нужно было сделать много, я работал впритык, но успел и отправил работу почтой, как обычно. Неожиданно мне звонят из издательства и говорят, что не получили моих работ! Книгу нужно срочно сдавать в печать, а иллюстраций нет! Пришлось за один день по новой всё нарисовать, а потом отправить пакет срочной курьерской почтой, которая доставила рисунки во Францию за полдня. А на следующее утро в издательство принесли первую, затерявшуюся посылку. Но издатели выбрали второй вариант, его и напечатали. Сейчас мне самому с трудом верится, что был способен на такие подвиги, хотя случилось это не так давно — каких-то пять лет назад.

Спасибо за интересную историю! Напоследок, хотим спросить, всё ли уже сделано в творческом плане или у художника Костя Лавро остались какие-то нереализованные проекты?

Конечно, есть такие проекты! Вот, например, у меня есть мечта нарисовать книгу глазами главного героя — как он смотрит на этот мир и что видит в мире. Неважно, кто это будет, пусть даже Колобок! То есть, главное условие — не рисовать этот персонажа, а только то, что его окружает.

А если говорить о книгах-произведениях, то обычно выбирать не приходится… Но то, что я хочу — обязательно приходит! Так получилось с повестью «Ночь перед Рождеством» — известное произведение, столько иллюстраций к нему есть хороших, казалось, всё уже проиллюстрировано, но вот получил заказ и с удовольствием поработал над ним! А чего бы ещё хотелось?.. Пожалуй, Шевченко порисовать, «Гайдамаки», например. Думаю, я смог бы показать что-то новое. Не знаю почему, но мне кажется, я хорошо его чувствую.

***

В завершение разговора, хочу пожелать родителям постараться привить своим детям вкус к настоящему искусству. Обостряйте их чувство прекрасного! Выбирайте хорошие книги с иллюстрациями известных художников. И, пожалуйста, не покупайте готовые раскрасски. Не лишайте детей возможности самим придумывать сюжеты своих рисунков, творить, работать с воображением. Ну, а всем остальным нашим читателям хочется традиционно пожелать крепкого здоровья! Духовного и телесного. Будьте здоровы и всегда достигайте того, чего по-настоящему хотите.

Беседовала Алина Кокорина