Рубрики
Дом НЕобыкновенных детей, или История о том, как сбываются мечты

В силу моей профессии мне приходит много писем от разных людей. Как вы понимаете, далеко не на все имеет смысл реагировать. Но однажды, три с половиной года назад, я получил очень трогательное письмо от мальчика лет семнадцати. Из письма было понятно, что Андрей – инвалид, и живет в детском доме. Прочитав, я отчетливо понял, что не могу оставить без ответа этот крик души. Но, по малодушию своему, не смог сделать это сразу. И только месяца через два написал несколько ободряющих ответных строк. Так началась история, изменившая не только мою жизнь. 

 

 

 

 

Эдуард Флёров — актер театра и кино.

Родился и вырос в Красноярске, там же закончил среднюю школу. Имея склонность к перемене мест и обстановки, в дальнейшем обучался в разных учебных заведениях и перепробовал немало различных профессий. Долгое время жил в Санкт-Петербурге (Ленинграде). В 2000-м году переехал в Москву, где вплотную занялся актерской деятельностью.

Сериалы: "Меч", "Легавый", "Бессонница", "Ленинград-46", "Охота на Берию"; кинофильмы: "Безбашенный Ник" (Германия), "Слуга государев", "Дом", "The Spirit" и другие.

 

Завязалась переписка, которая длилась около двух лет. А когда у Андрея появился свой мобильный телефон, мне снова понадобилось какое-то время, чтобы настроиться  и позвонить ему — я понимал, что следующий шаг многое изменит. Поборов свои сомнения, я все-таки набрал номер… И в первый же раз мы проговорили около часа. После этого мы стали регулярно созваниваться по телефону, а в последствии и по видеосвязи. Детский дом-интернат для умственно отсталых детей, в котором жил Андрей, находился в поселке Екатериновка, недалеко от Находки. А осенью прошлого года парня перевели в реабилитационный центр в город Уссурийск, там же, на Дальнем Востоке. Во время наших разговоров Андрей неоднократно говорил, что у него есть очень большая мечта: когда-нибудь нам встретиться. При этом мы оба понимали, что это непросто. Между нами семь тысяч километров и семь часовых поясов. Для европейцев это вообще непостижимые понятия…Но приближался очередной день рождения Андрея, и я подумал, что это был бы, наверное, хороший подарок парню к 20-тилетию — прилететь к нему в гости. Да и что такое какие-то семь тысяч километров по сравнению с осуществлением мечты! 

 

 

Встреча

Понимая, что поездка предстоит далеко не прогулочная, я решил позвать в компаньоны своего близкого приятеля Антона. Его даже и приглашать не пришлось, я не успел рассказать ему всю историю, как он сказал: «Так полетели вместе!». 

Обдумывая поездку, я понимал, что Андрея раньше времени лучше не беспокоить. Поэтому решил прибегнуть к помощи его товарища Егора, с которым познакомился во время одного из разговоров с Андрюхой по видеосвязи. Именно Егору первому я рассказал о нашем возможном приезде, он помог созвониться с директором центра и все организовать. В центре живет порядка 280-ти ребят — от 18 до 38 лет с диагнозами разной степени тяжести, и работает более ста человек персонала. Официально это учреждение называется «Реабилитационный центр для лиц с умственной отсталостью», словосочетание, которое для многих обозначает что-то вроде дурдома. Но теперь, зная ситуацию изнутри, я, наверное, никогда в жизни больше не произнесу этого слова. 

Отправляясь в поездку, мы изрядно волновались, потому что не понимали куда едем, как будем общаться, о чем говорить. Но это волнение и зажатость по прибытию незаметно улетучились. В холле нас ждали ребята, их было больше пятидесяти человек, и Андрей в инвалидной коляске в центре. Нас сразу взяли в оборот — тут же устроили экскурсию, и стали со всеми знакомить. И хотя формально мы приехали на день рождения к Андрею, стало понятно, что в итоге приехали мы, конечно же, ко всем. 

Огромная благодарность директору Галине Юрьевне и всему персоналу за то, что нас очень тепло встретили и грамотно направили для более тесного общения с теми ребятами, которые хотели и, учитывая специфику заболеваний, могли общаться. Таких ребят и девчат было около тридцати человек, и почти у всех диагноз — легкая умственная отсталость, но кроме этого, у большинства из них еще и инвалидность, связанная с ДЦП или другими врожденными заболеваниями, с поражением опорно-двигательного аппарата.

В первый день, в честь нашего приезда, ребята устроили концерт, который открывал ансамбль народных инструментов «Калинка». Из 12-ти музыкантов, в лучшем случае, половина хоть как-то знала нотную грамоту, остальные играли на слух, вступая, как в кино, по команде «Начали!». Весь этот концерт… в нем не было ничего такого уж особенного — выступления ансамбля «Калинка», несколько вокальных и танцевальных номеров, шуточная композиция трех ребят-клоунов на инвалидных колясках. Но уровень включения артистов в процесс был таким искренним, в этом было столько души! Для меня, как актера, это стало очень важным открытием — я вдруг понял, что есть и такой способ делиться сердцем, быть как оголенный нерв. В том смысле, что они совсем не прикрывали свое внутреннее состояние каким-то «актерством», напускным желанием как-то выглядеть, не быть собой. Они были настолько искренни и открыты, что очень сложно было не ответить им тем же.

А один номер сразил меня просто наповал — на сцену вышла слепая девушка. Было видно, что она очень волнуется. Но когда она запела… Безусловно, она не была никакой певицей с большой буквы, но то, КАК она пела… Эту песню я прожил вместе с ней. Казалось, приехал такой весь из себя мужик, должен быть сильным, источать флюиды мужественности и брутальности, но я сидел и плакал. И это не были слезы жалости или умиления. Скорее, слезы сопричастности. Девушку звали Даша.

Дашка

С той самой минуты Даша стала моей любимицей. Сейчас ей 28 лет. Но выглядит она лет на семнадцать. Как и большинство ребят, Дашка — отказница (родители отказались от нее в роддоме). В этом учреждении она живет всю жизнь. Раньше здесь был детский дом, а потом его преобразовали в реабилитационный центр, и Дарья просто осталась там жить дальше. При этом ее положение необычно по отношению ко всем остальным. Кроме врожденной слепоты, у Даши нет никаких физических недостатков, но она единственная слепая жительница этого дома. Именно в этом заключается главная сложность. Чтобы понять, о чем я говорю, просто на 10 минут закройте глаза и попытайтесь жить в таком состоянии. Всего 10 минут. Это нереально. Я пробовал. Даже если вы будете находиться у себя дома, где знакомы все углы и пороги, вряд ли вы сможете адекватно себя вести. А Даша всю жизнь живет с людьми, которые, по большому счету, не понимают ее состояния и ее особенности. Нет, безусловно, ей всячески помогают. У здешних ребят вообще очень сильно развито чувство локтя, взаимовыручки и взаимопомощи. Проблема в том, что Дашей с детства никто толком не занимался, потому что в центре нет такой профильной направленности. Поэтому Даша не владеет грамотой и не умеет читать по системе Брайля. Все, что она знает об окружающем мире, было получено ею аудиальным способом, на слух.

Думаю, основную часть времени своей жизни она сидела где-то в сторонке и просто слушала. Когда потом, в процессе нашего общения я пытался объяснить ей какие-то понятия через тактильные ощущения, она немного пугалась, и у нее не возникало желания взять предмет и ощупать его — ее этому не учили. Однажды мы ехали в автобусе и разговаривали, и вдруг я понял, как это сложно — дать представление о том, что и как выглядит человеку, который никогда ничего не видел. Мы подъезжали к церкви, я попытался описать православный храм и сказал, что его купол похож на луковку. «Ты знаешь, как выглядит луковица?», – спросил я. Ее ответ меня поразил: «Нет». Я понял, что она никогда в своей жизни не держала в руках луковицу.

По сути дела, даже то, что с Дашей начали заниматься вокалом, это маленькое чудо, просто одна из воспитательниц однажды случайно услышала, как она поет у себя в комнате. Пение для нее — единственная возможность выплеснуть наружу то, что она чувствует, переживает, и она вкладывает в это всю свою душу. При всем этом Дашка очень жизнерадостный человек, она всегда улыбается. Она умеет радоваться жизни по-настоящему. Ее улыбка обезоруживает. Когда я смотрю на нее, меня не покидает чувство, что она — Ангел. Настоящий Ангел.

Егор

Егору — 25 лет. Если вы увидите его только по пояс, вы подумаете, что перед вами — штангист, атлет, настоящий богатырь. Одно «но» — этот атлет практически не чувствует ног, они у него, как у десятилетнего ребенка. До 18-ти лет Егор жил в детском доме в Екатериновке и передвигался только на инвалидной коляске. После переезда в реабилитационный центр в Уссурийске жизнь столкнула его с одним очень интересным человеком. Максим — сам слабовидящий, работает в реабилитационном центре массажистом, занимается пауэрлифтингом, и увлек этим Егора. На данный момент Егор — неоднократный победитель и призер самых разных соревнований по этому виду спорта, и не только среди инвалидов. Кандидат в мастера спорта по классическому жиму, мастер спорта по русскому жиму, рекордсмен России в дисциплине "Русская тройка". 

Занявшись спортом, Егор принял решение отказаться от коляски, и очень быстро встал на костыли, на которых он теперь не только ходит, но и, можно сказать, носится и даже скачет! Помимо своего основного увлечения, он участвует в соревнованиях по плаванию, играет в настольный теннис, а также играет на домбре-бас в ансамбле народных инструментов «Калинка». 

Глядя на Егора, осознаешь, как много может достичь человек, даже если его возможности ограничены. Общение с ним вдохновляет и стимулирует, начинаешь понимать, что повседневные проблемы, которые давят на тебя тяжким грузом и мешают тебе жить, на самом деле, яйца выеденного не стоят… 

Андрюха

История Андрея одна из самых грустных — в отличие от большинства ребят–отказников, он до 11-ти лет жил с мамой и младшим братом. А потом мама в эпилептическом припадке на глазах у детей умерла. Что в этот момент пережил ребенок, который от рождения страдал очень тяжелой формой ДЦП и жил в коляске, представить и пропустить через себя просто невозможно. 

Испытав сильнейшее потрясение, Андрей какое-то время находился в состоянии шока, потом была продолжительная истерика, и его определили в детский дом для ребят с психическими отклонениями. Мне кажется, его минорное настроение и особенности характера связаны именно с этим потрясением — у него была семья, мама, поэтому ему порой бывает очень тяжело, он сильно скучает по тем временам. 

Его младшего брата усыновила одинокая женщина, у которой есть свой взрослый сын и четверо приемных детей разного возраста. Прошлым летом она забирала Андрея к себе на три месяца. Я не раз общался с ней по телефону, и понял, что характер у женщины тоже весьма непростой. Поначалу Андрей был очень рад, но потом без конфликтов не обошлось, и расстались они не очень хорошо. Отношения с ребятами в центре у Андрюхи тоже не со всеми и не всегда складываются гладко. Я дал ему прозвище Ёжик. Это конечно, в первую очередь, производная от его фамилии — Ежеля. Но с другой стороны, очень точно отражает его колючий характер. В общем, не всегда у Ёжика получается выстраивать отношения с людьми. Но я надеюсь, что нашей дружбой и общением мне удается его как-то поддерживать. Хотелось бы в это верить.

Нередко в наших разговорах Андрюша задается вопросом — а что же дальше? Дом престарелых? Я хочу учиться, хочу чего-то добиться в жизни! Дело в том, что в детском доме и реабилитационном центре школы нет, и многие ребята вообще никогда не учились. Образование, которое получил Андрей — это те четыре с половиной года домашнего обучения, когда он жил с мамой и к нему приходила учительница, которая занималась с ним по минимальной школьной программе. Сегодня Андрей хочет продолжать обучение. И я надеюсь, что такая возможность появится. Но ситуация осложняется физическим состоянием Андрюхи, тем, что он в коляске, и крайне ограничен в передвижениях.

У тех ребят, кто дееспособен и может передвигаться самостоятельно больше возможностей. Например, Егор и еще одна замечательная девочка Лариса, которая в немалой степени является моей надеждой и опорой, сами три раза в неделю ездят в школу — конечная остановка автобуса находится как раз возле реабилитационного центра. И, несмотря на то, что и Егору, и Ларисе уже исполнилось по 25 лет, в этом году они закончили «только» шестой класс. Но это достойно всяческого уважения! 

 

Твори благо себе, творя благо другим 

Когда вспоминаю нашу поездку, создается впечатление, что за два с половиной дня была прожита маленькая жизнь — так много всего вместилось туда. В день нашего отъезда все были заранее расстроены, некоторые ребята начали плакать за пару часов до прощания, а когда пришло время уезжать – плакали уже практически все. От щемящего чувства потери, от страха, что эта встреча больше не повторится. И главный вопрос, который нам задавали: а вы приедете еще?

Вернувшись домой, к своей обычной жизни, я отчетливо понял — то, что я обрел во время этого путешествия, не может остаться невостребованным в моей дальнейшей жизни. Какая-то часть моего сердца, о существовании которой я и не подозревал… была свободна… и вдруг — наполнилась под завязку.

Я постоянно думал о ребятах. И поймал себя на том, что мысленно отношусь к ним, как к детям. И воспринимаю их — как детей. А ведь они, несмотря на возраст, и есть дети. Вот такие НЕобыкновенные дети, которые просто обезоружили нас своей теплотой, искренностью чувств и любовью. Как-то само собой пришло осознание, что теперь неизвестно, кто из нас больше нуждается в этом общении и в этой дружбе… 

 

 

 

Четыре месяца спустя, в июне, мы с Антоном снова поднимались по трапу самолета. Наш путь лежал на восток. Именно там, за семь тысяч километров, находился пункт назначения нашей экспедиции – дом НЕобыкновенных детей…

(продолжение следует)