Рубрики
Дом, который разрушил гнев

Читательницы журнала «Фамилия» прислали в редакцию два письма, которые поднимают одну из самых табуированных тем в нашем обществе – тему домашнего насилия. Говорить об этом не принято, никто не готов переживать боль и унижение дважды. Последствия разрушительных скандалов тщательного маскируются тональным кремом, а близкие, будь то друзья или родственники, подчас даже не догадываются о происходящем за семью замками семейной обители.
Наши героини не похожи в своем отношении к жестокости, не похожи в методах борьбы за сохранение своего человеческого достоинства. И хотя жестокость исключает справедливость, мы постарались рассмотреть обе позиции. За словами утешения, поддержки или пастырского наставления мы обратились к настоятелю храма в честь иконы Божией Матери «Умягчение злых сердец» и святителя Петра (Могилы), протоиерею Иоанну Тронько и психологу Анне Лелик.

Лидия К. пишет:

Родилась я единственным ребенком в счастливой семье студентов. Окончила школу, техникум, училась заочно в институте и устроилась на работу. Там встретила свою любовь и в 20 лет вышла замуж. Знала, что характер у моего избранника тяжелый, но наивно считала, что любовь все сгладит.

Почти сразу он занялся моим перевоспитанием, так как был уверен, что родители воспитали меня совершенно неправильно. Ему удалось убедить в этом и меня. Я искренне с ним соглашалась и старалась изо всех сил исправиться.

Через четыре года совместной жизни он обвинял меня уже во всем: я не умею готовить, стирать, убирать, много болтаю, приношу мизерную зарплату, бездельничаю на работе, не поддерживаю мужа, плохо его массажирую, не умею сама делать ремонт, учусь в институте в ущерб хозяйству, ну и просто раздражаю. И самое главное – не могу родить ребенка, о котором он мечтает и рассказывает каждому встречному, как он его хочет.

Когда это наконец случилось, оказалось, что я родила не такого ребенка: не того роста, веса, здоровья, не так за ним ухаживаю и прикрываюсь им, чтобы не заниматься хозяйством.

Это продолжалось несколько лет. Сначала я не осознавала, что меня унижают. Мне было обидно, больно, но я терпела. Бывший муж внушал мне, что я во всем виновата, я плохая и мне нужно измениться. Подчеркивал, как много он для меня сделал и какая я неблагодарная. И каждый раз я пыталась измениться так, как хотел «умудренный наставник».

Когда не было сил, не хватало терпения и я собиралась уходить, он говорил, что я боюсь трудностей. Когда появлялись силы, я оставалась на «перевоспитание».

Потом наступал «медовый месяц». Были уверения в неземной любви, рассуждения о тяжелой жизни и о том, какая я терпеливая и хорошая.

Наверное, ради таких моментов я и терпела все.

А еще я никак не могла поверить, что это происходит со мной. После каждого скандала надеялась, что муж наконец-то одумается.

Также я была против того, что он иногда выпивает. Ведь он делал это для удовольствия, а я, уговаривая его не пить, портила ему настроение.

После очередных «100 грамм» случился последний скандал в нашей общей семейной жизни. В ход пошли ноги, и наутро ад продолжился…

Болело все, но страх повторения пережитого был сильнее. Убежать я не могла. Но все же, хотя это мне теперь кажется непонятным, я не желала ему зла!

Я пригрозила милицией, он почти сразу вспомнил, что у меня высокая температура, позвонил в справочную скорой помощи, купил мазь от синяков и «любезно» разрешил никуда не ходить, пока синяки не пройдут.

Но Бог дал мне спасение!

Весь этот день моя гудящая от многочисленных ударов голова на удивление четко работала. Я мысленно собирала нужные документы и вещи. И когда он вышел гулять с собакой, я быстро собралась, вынесла на улицу вещи, забрала ребенка и на такси уехала к родителям.

Бог хранил меня! Я не встретила тех, кого боялась встретить, и не упала, пытаясь попасть в дом родителей через форточку из-за отсутствия ключа.

Несмотря на то что муж все время звонил, приходил, стоял на коленях, передавал мне огромные букеты цветов, писал любовные письма, я ничего не хотела от него. Начиная отходить от шока, ежедневно засыпала с мыслью: «Слава Богу, мы спаслись».

Последовавшие развод и раздел имущества еще больше открыли мне глаза на человека, с которым я прожила почти пять лет.

Прошло больше года. Я много размышляла, читала, общалась с такими же, как я. И вот что поняла: человек, самозабвенно избивающий близкого, болен. Наивно думать, что его что-то расстроило или повлиял алкоголь либо наркотики. Не каждый, выпив лишнего, способен поднять руку на другого человека. Склонность к насилию – это психическое отклонение.

После моего спасения я считала себя самой несчастной женщиной на свете. Так продолжалось несколько месяцев, пока меня не осенило: «Слава Богу!». Во-первых, мне повезло, что осталась жива. Во-вторых, что не стала калекой. В-третьих, что избавилась от постоянного террора. И, самое важное, моя дочь вырастет в обстановке любви и уважения.

Если бы я осталась, то повторила бы судьбу многих женщин, убитых мужьями или умерших от последствий избиений. Где-то прочла статистику врачей-онкологов, что женщины, систематически подвергающиеся телесным травмам во время семейных разборок, – одни из первых кандидатов в онкобольные.

* * *

После развода наступила совсем другая жизнь. Поначалу было очень трудно. Я была одинока, подавлена, без денег, жилья, работы. В голове постоянно крутилось все происшедшее, и мне было жаль напрасно потраченных лет жизни.
Но постепенно все наладилось. Быть мамой – неоспоримое счастье. Я нашла работу, и все пережитые проблемы показались мне всего лишь жизненным уроком, за который я благодарна Богу.

 

Еще одна читательница, Ольга С. , поделилась своей историей:

«Каждый день – от первой минуты, когда я открываю глаза утром, и до той минуты, когда я закрываю их ночью, – страх пропитывает всю мою жизнь, мои чувства, мои мысли зловонным, отвратительным запахом смерти. Чувство безопасности ассоциируется с жизнью, а чувство страха – со смертью. Может, мне только кажется, что я живу?» Эти строки в дневнике, я написала несколько лет назад. И хотя не многое изменилось в моей жизни, но не оставляет желание написать что-то созвучное строкам любимой поэтессы: «Я научилась просто, мудро жить, смотреть на небо и молиться Богу…». Я уже лучше справляюсь с тремором рук и внезапно исчезающим голосом. А еще я радуюсь своим маленьким победам над леденящим ужасом, который охватывает меня каждый раз при звуке хлопающей входной двери. Мои актерские данные чем дальше, тем больше заставляют меня сожалеть о том, что лучшие сцены мира лишились такой гениальной актрисы.

Наверное, вы уже поняли, что мой муж – тиран и деспот. А еще у него очень сильные руки. Об этом, к сожалению, знаю не понаслышке. Болезненные гематомы на лице и теле, синие вначале и желто-зеленые под конец, проходят иногда месяц, а иногда и два. Несмотря на то, что владею всеми современными и дедовскими методами по их выведению, мужская «сила» моего мужа, вернее – ее последствия, сильнее любых кремов и примочек. Когда наш младший сын спрашивал, что у меня с лицом, я изобретательно врала и в лицах изображала, как, падая с лестницы в подъезде, я врезалась головой в почтовые ящики. Старший сын, а их у нас двое, не спрашивал. Он вырос, и понимал многое сам. Можно и дальше вырисовывать черной краской пейзажи из моей жизни, но я не преследую цель унизить своего обидчика, тем более отомстить ему. Сейчас я скажу одну фразу, после который опытный психолог поставит правильный диагноз «созависимость» и расскажет мне о «стокгольмском синдроме». Врачу видней, я же просто поделюсь теми мыслями, которые помогают мне жить и, самое нелепое, радоваться наступающему дню.

Я люблю своего мужа. Как умею. Мне кажется, именно поэтому до сих пор не ушла, не перешагнула через никчемные прожитые годы вместе, не занималась поиском более достойной кандидатуры для построения семейного счастья. Не буду лукавить, наличие двоих детей долгое время являлось основным стимулом для сохранения нашего брака. Боязнь женского одиночества, финансовые трудности, жилищные условия – это не причины для продолжения делить одну кровать с человеком, которого боишься. Но ничто не пугало меня так, как перспектива оставить мальчишек без отца. Кто-то сейчас подумает, что лучше бы дети не видели такого примера, иначе они обязательно вырастут и перенесут подобную модель поведения в свои семьи и т. д. Возможно, не дай Бог, так и будет. Но я очень надеюсь, что Он не даст. Потому что, кроме плохого, наши дети впитывали и то хорошее, что, несомненно, есть в их папе. Наша жизнь состояла и состоит не только из черных, но и из белых полос. И именно они, эти минуты отрады не давали мне права лишать детей их отца. Говорят, ничто так не радует женщину, как удовольствие наблюдать за играющим мужем с детьми. И это действительно так.

Но и это не главное. Со временем я стала задавать себе один и тот же вопрос – почему это произошло со мной? Почему мне, такой хорошей, достался такой плохой муж?

Любимый ребенок своих родителей, я была отличницей в школе и окончила ее с золотой медалью. В институте была любима не только всеми преподавателями, но и сокурсниками. Неконфликтная, всегда спешащая на помощь друзьям и незнакомым людям, не знала, что такое враждовать с кем-либо. Словом, с улыбкой и открытым всему миру сердцем я встретила своего принца и вышла за него замуж. С уверенностью в том, что жизнь наша будет залита солнечным светом и мы проживем свои безоблачные дни достойно. Но принц оказался с нездоровой, непредсказуемой психикой, частично доставшейся ему в наследство, частично подорванной алкоголем в бурные годы молодости. Я была избалована и самолюбива и решительно отказывалась понимать, как может обычное недоразумение в быту привести суженого в ярость. Но страх перед кулаком научит даже самого неспособного ученика… С годами я поняла, как не провоцировать мужа, усвоила все особенности требований к себе, но до сих пор выполнять их ежедневно настолько качественно, чтобы не «будить в нем зверя» – не научилась. Зачем и для чего Всеведущий Господь положил мне на плечи этот крест?

Вера в промысел Божий обо мне, как и о каждом живущем в этом мире, укрепляла в начале пути, поддерживала в самые трудные минуты отчаяния, а сегодня, спустя 20 лет совместной жизни, я как никогда понимаю, что все волосы на моей голове сочтены (Мф. 10:30) и пройти этот путь без Него, в одиночку, было бы просто невозможно. Этот крест, который казался незаслуженным и несправедливым, раздавил во мне и до конца моих дней будет давить и вытеснять из души самые главные мои «добродетели» – гордость и тщеславие. Нет, я не обольщаюсь, та веселая и самовлюбленная девушка, надменно глядевшая сверху вниз на мир, никуда не испарилась, она живет во мне и здравствует. Но она выросла. Жизненные, предложенные Богом обстоятельства научили ее не просто произносить заученные, и так всем известные постулаты христианства. Они заставили следовать этим неудобоносимым заповедям, и не важно, ради детей, или из-за страха, или нехватки решительности она терпела сине-зеленые синяки на своем лице. Получит ли она награду за то, что не бросила духовного инвалида у края дороги, знает только Тот, кто встретит ее на Страшном суде. И результаты человеческого суда более предсказуемы, чем решения Божьи.

Наверное, более значительным фактом в ее биографии останется медленное, но уверенное выздоравливание того горе-инвалида, который своими немощами продолжает исцелять свою супругу. Приступы бесконтрольной ярости все реже, удары более не оставляют цветного следа и все чаще звучат слова: «Прости меня», «Я очень, очень буду стараться с собой справиться», «Главная цель моей жизни – никогда не обижать тебя».

И пускай звук открывающейся входной двери все так же напоминает мне прошлое и заставляет дрожать мои руки, я верю, что тот кто входит в наш дом, – уже другой человек».

* * *

– Отец Иоанн, могли бы вы поделиться своим видением проблемы, о которой идет речь в письмах наших читательниц? Возможно, дадите пастырский совет, как находить компромисс и надо ли его находить стороне обижающей и стороне, которой нанесли душевные и телесные раны?

Во-первых, давать советы дело неблагодарное, тем более когда мало известно о человеке или его семье, ведь недаром говорят: «Чужая душа – потемки». Важно понять, что, осуждая мужа или жену за неправильное (с нашей точки зрения) поведение, не пытаясь разобраться и даже великодушно оправдать, мы еще больше запутываемся – ведь у каждого своя правда…

Мы не знаем о человеке ничего (хотя нам кажется – многое), а Господь знает все: с какой ноги он сегодня встал, как часто его в детстве лупили ремнем, какими игрушками играл и сколько раз падал с подоконника, какое воспитание и образование получил, с кем дружил и т. д. Поэтому главная наша задача – обрести правильный настрой: «Не приговорить, а помочь».

Во-вторых, не хотел бы поддаться соблазну выдать несколько готовых рецептов – алгоритмов решения проблемы. Нужно попробовать разобраться.

Впрочем, когда вижу дрожащие руки женщины, которая боится возвращаться домой, вспоминаю слова, сказанные отцом Дмитрием Смирновым: «Муж, который бьет свою жену, – скотина». Адвокатом «сильной» половины быть не хочется.

Что мы знаем о насилии? Что это страх и боль, стыд и презрение к нему и к себе. Мы не раз слышали, что насилие – это проявление слабости и начинается оно не с рукоприкладства, а значительно раньше. Ведь принято осуждать физическое насилие – телесные побои и другие печальные последствия. Но разбираясь, стоило бы вспомнить, что насилие – производное страсти гнева, которая живет в каждом. Например, разумные доводы в споре исчерпаны, но человек тебя не слышит. Тогда гнев подталкивает: «Скажи что-нибудь обидное, достань самое больное». И вот страшные слова сказаны, рана нанесена. (Бывает, говорят даже: «Лучше бы ударил, чем сказал такое…») И потом сожалеешь, понимаешь, что на самом деле так не думаешь, что это близкий человек, и ты его любишь, но слово – не воробей…

Такое насилие начинается не всегда с мужчины. Мне кажется, в большинстве случаев крик и оскорбления чаще и легче позволяют себе женщины, а повысит голос мужчина – значит, уже неправ. Реже бывает, когда женщина бегает со сковородкой за мужчиной, он плачет, его избивают, и ему жизни нет с драчливой женой...

Гнев – такая же «запойная» страсть, как и алкоголизм. После первой рюмки невозможно остановиться, и дело доходит до полного опьянения. Так, в классификации страсти гнева есть несколько этапов, и только от нас, от нашей воли и усилия зависит, дойдем ли мы до последней капли в стакане. Первый этап – смущение или досада, которые появляются вследствие какого-либо несогласия. Это состояние, когда нет приятия другого человека, каким бы он ни был. Уже здесь не хватает любви, которая «все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор. 13, 7). Ведь мы в жизни всегда сталкиваемся с другими людьми – не такими, как мы, с иным мировосприятием. Не секрет, что для того чтобы принимать друг друга такими, как есть, мужу и жене придется съесть не один пуд соли. Пример? Пожалуйста. Молодой человек женится на чудесной барышне: умная (ну, конечно, в меру), тонкая, хозяйственная – просто ангел. Пару месяцев совместной жизни – сплошное разочарование. Начинается борьба, сверхзадача которой – привести реального человека в соответствие с ожидаемым до брака иллюзорным образом. И вот здесь, кажется, все средства хороши. Порой противостояние затягивается на долгие годы.

Примером для подражания, указанием, как поступать, если в сердце из зерна досады вырос могучий плод непримиримости, являются жития святых. Они умели видеть неповторимый образ Божий в человеке и в то же время, прозревая духом всю его подноготную, продолжали любить, жалеть и помогать. И Господь видит нас в таких нелестных подробностях, но не перестает долготерпеть.

Следующий этап – раздражение. Сначала внутреннее, а потом и выходящее наружу – ропот. Аскетика весьма скудна в своих средствах и инструментах борьбы со страстью гнева. Она предлагает нам просто прикусить язык на данном этапе, проявить волевое усилие – либо ты сейчас остановишься, либо наломаешь дров.

Встретив медведя в лесу, человек может испугаться, может проявить смелость и отвагу, но он точно не будет испытывать по отношению к медведю раздражение. Почему? Тут важно узнать о себе правду: твое раздражение – состояние, которое не может быть направлено против более сильного человека. Раздражение в большинстве случаев явление в отношении человека более слабого, например, ребенка: то он побежал вперед, то плетется сзади, вот испачкался мороженым… Даже равный может тебя остановить, дать сдачи. Вот в чем вся низость проявляемого насилия: обидеть слабого, не могущего постоять за себя. Нередко это женщины и дети. В раздражении человек всегда опускается ниже собственной нравственной планки, сам перестает себя уважать. Выход только один: признать свою слабость, попросить прощения, но страсть гнева этого не позволяет: «Ты же прав! Докажи это всем!» Святой Исаак Сирин сравнивал грешника с собакой, которая лижет пилу, но не замечает боли, потому что пьянеет от вкуса собственной крови. Именно это происходит с крайне раздраженным человеком, делает конфликт неразрешимым. Иными словами, порой наша раздражительность просто ищет повод, к чему придраться, чтобы выйти наружу и «напиться чьей-то крови». К сожалению, ближе всего к нам в такие моменты оказываются самые родные и близкие. Многие знают, что о сказанном в состоянии ропота (как уже говорилось выше) позже очень жалеешь.

Уже потом, после того как не удалось «убить» словом, начинают действовать кулаки. Наступают завершающие этапы гнева – ярость и убийство, но, надеюсь, наш разговор сегодня не о вещах необратимых. «Гнев – это пожар сердца», – довольно точно определил преподобный Нил Синайский. «Ярость представляет собой высший накал гнева, – пишет архимандрит Рафаил (Карелин).– «Ярый» означает «огненный». В состоянии ярости у человека проявляется демонический импульс разрушения, более страшный, чем инстинкт зверя, почувствовавшего кровь. В этом состоянии он не жалеет ни своей, ни чужой жизни».

У духовного человека весь путь от досады к ярости мог бы быть отслежен с вероятностью вовремя остановиться. У человека страстного, который не привык контролировать свои эмоции, переход из одного состояния в другое может происходить моментально. Причина – отсутствие навыков самоконтроля и самоанализа. Есть и еще одно печальное явление, которое мы можем рассмотреть на характерном примере. Молодая пара притирается друг к другу, и вот ссора, она плачет, он в удивлении: «А что я такого сказал?». Со временем выясняется, что у нее в семье конфликты решались мирно, без крика, а в семье мужа было принято орать по любому поводу. Налицо разные нравственные императивы: то, что у парня в семье было нормой, для жены – совершенно неприемлемо. Отсюда, мне кажется, и происходит элементарная человеческая распущенность, которую принято односторонне оправдывать.

Проблема насилия напрямую связана с отсутствием понимания семьи как «малой церкви». Наше общество, хотим мы этого или нет, основано на фундаменте христианской этики – заповедях Евангелия. Ценность человеческой жизни, почитание другого человека как образа Божия и, конечно же, верность. Культ надежности и преданности закладывается в детстве, и от уровня доверия и взаимной открытости зависит, какой тип отношений культивируется в семье.

«Спиной к спине» – нередкая модель, когда у каждого из супругов своя жизнь, они просто терпят друг друга. Кажется, такого не бывает, но присмотритесь, многие сознательно стремятся к такому формату, финансовой и эмоциональной независимости.

«Плечом к плечу» – на мой взгляд, наиболее распространенный тип взаимоотношений. Вспомните скульптуру «Рабочий и колхозница» (символ советского «Мосфильма»). Вроде бы общее дело, «сомкнем ряды», а в действительности – семья как взаимовыгодный союз мужа и жены. «Ты приносишь деньги – я готовлю еду, моешь полы по субботам – я проверяю уроки у детей». Вроде все неплохо, но до внутренней жизни супруга нет дела. Нет главного, поэтому каждый душевно одинок. Наверное, о кризисе именно в таких семьях говорят в народе: «Быт съел любовь».

«Лицом к лицу» – высота христианского брака, к которой призван каждый семейный христианин. Спросите себя: давно ли я смотрел любимой (любимому) в глаза, часто ли это делаю? Ничего мне не мешает? Как-то в храме на собеседовании перед Таинством Венчания молодая пара была шокирована определением любви опытными, пожившими вместе супругами: «взаимоуважение и взаимопонимание, распределение обязанностей», ведь для влюбленных молодых семья – возможность всегда быть вместе, никогда не разлучаться.

Вот что о христианском браке, отношениях мужа и жены пишет митрополит Антоний Сурожский: «Когда я нахожусь лицом к лицу с человеком, которого вижу глазами любви, не глазами безразличия или ненависти, а именно любви, то я приобщаюсь этому человеку, у нас начинается нечто общее, общая жизнь. Восприятие человека происходит на глубине, которая за пределами слов, за пределами эмоций. Верующий сказал бы: когда я вижу человека в этом свете, в свете чистой любви, то я вижу в нем образ Божий, икону. Знаете, каждый из нас представляет собой икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и не умеем соответственно относиться друг к другу. Если бы только мы могли вспомнить, что перед нами икона, святыня!..» Вот к какой высоте мы, все семейные люди, призваны!

Может быть, мы ушли в сторону, но если бы все так понимали брак, ни о каком насилии в семье и речи бы не было.

Отдельная тема – патриархальность. Как-то мне пришлось услышать от «молодого человека» лет сорока пяти, что он согласен только «на двадцатилетнюю (говорил, что согласен и постарше) неиспорченную девицу с выраженными добродетелями послушания и смирения». Мне очень захотелось ему кое-что сказать, но я сдержался. Ведь многие незамужние девушки желают быть замужем, как «за каменной стеной». Каково же потом разочарование от того, что «каменная стена» умеет только давать указания, не стесняясь грубости и силы, что мужчина не в состоянии услышать и почувствовать женщину.

Мне в моей пастырской практике приходилось сталкиваться с православными супружескими парами, где женщина – человек с чрезвычайными способностями, – как сегодня принято говорить, «заточена» на семью. А вторая половина попросту этого не ценит. Жена – «электровеник», все успевает, все у нее в руках спорится, тем не менее постоянно выслушивает от своего мужа одно недовольство, что она не исполняет своих обязанностей. Такая себе жизнь по сухой букве закона, лишенная любви и благодарности.

Десять ветхозаветных заповедей предписывают избегать греха, я бы сказал, привести человека от негатива к норме, новозаветные заповеди блаженств призывают нас в совершенно другое измерение, в пространство разнообразия – от нормы к совершенству. «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 48).

Если же Бог не требует от человека немедленного совершенства, почему же этого так добиваются друг от друга супруги в первые же месяцы совместной жизни? Как говорилось героине старого фильма, которая сразу же видела себя женой генерала: «Чтобы генеральшей стать, надо за лейтенанта замуж выходить, да помотаться с ним по гарнизонам лет двадцать, по тайге всякой, по пустыне…»

Мужчине, мечтающему о патриархальном укладе в семье, хотелось бы напомнить, что муж – это не некий деспот, диктатор, который всех строит. Патриархальность – это удивительный стержень, который есть в каждом мужчине, только нужно суметь раскрыть этот потенциал. Большой соблазн для новоиспеченного православного мужа утвердить непререкаемый авторитет без выстраданного в буднях семейной жизни, без больших и маленьких подвигов в тяготах быта. Невозможным кажется папе вставать по ночам и качать плачущего ребенка лишь поначалу (ведь ночью привык спать!), а через время уже легче, хоть и живешь в «недосыпе». Необходимо вырасти из человека, который способен признавать ошибки и просить прощения, в главу семьи, обладающего твердым авторитетом. Это трудно, особенно в контексте современных мужчин, которые воспитывались в неполных семьях мамами и не видели перед собой образа настоящего мужа и отца. Этот путь тернист, но благодатен.

Приятно видеть, когда у одного из супругов, столкнувшегося со слабостями второй половины, не возникает чувства отторжения или отчуждения. Здорово, когда муж умеет относиться к своей любимой, по словам апостола Павла, как к немощному сосуду, учитывает изъяны своего любимого человека и проявляет искреннее великодушие. Не менее чудесно, когда муж, не желая общаться со своей второй половинкой, в обиде на что-либо или слишком эмоционально переживая ссору, не сталкивается с ухмылкой или презрительным снисхождением жены. Прекрасно, когда взаимный конфликт не заканчивается хлопнувшей дверью, собранными в чемодан вещами или еще хуже – битьем и слезами.

Есть, конечно, и другая сторона вопроса. Немало примеров, когда муж, внутренне сильный и конструктивный человек, приходит в семью, где долгие годы созидалось главенство женщин: бабушки, матери и дочки. Он годами может бороться с нежеланием уважать в доме мужчину, прислушиваться к его мнению. Немало мужчин в такой обстановке сломались – превратились в такое себе домашнее животное с газетой у телевизора на диване или в «танчиках» и соцсетях с головой в мониторе. Кто-то, к сожалению, пошел по ошибочному пути доказательства своей правоты силой. Тут тем более все несчастны – от внуков до бабушек.

Одной из причин не просто редких подзатыльников и тумаков, а регулярного насилия является закрытость современной семьи (православные – не исключение). Дело не только в том, что проблемные семьи внешне благопристойны и большинство надежно хранит семейные тайны («как бы чего не сказали»). На мой взгляд, одна из причин в том, что общество не готово интересоваться и вникать: почему у нее все время новые синяки? И вроде бы слышно от друзей: «Милые бранятся – только тешатся», а от участкового: «Ну кто сейчас не пьет и не бьет, сами разберетесь!», но и сама она думает: «Ведь он добрый, со временем вразумится и исправится». От всего этого женщине не легче, ей все равно одиноко и страшно.

У моего знакомого произошел курьезный, но поучительный случай. Во время вечернего правила жена (студентка архитектурного факультета) делала поклон и сильно ударилась скулой о старинный фамильный сервант. Наутро оба лицезрели качественный синяк. Остаться бы дома, но срочно пришлось тащить вдвоем дипломный проект в университет. Все однокурсники и преподаватели смотрели на него с нескрываемым презрением, на нее – с жалостью. Супруги парализованы молчанием: «Все, что скажете, будет использовано против вас», окружающие вроде бы озабочены и осуждают, но вмешиваться не готовы.

Важно дать этому явлению нравственную оценку. Со стороны общества – безразличие («вникать в чужую жизнь – трудное и неблагодарное дело, еще меня виноватым назначат»), со стороны семьи – ложный стыд и честолюбивое желание соответствовать нормам социума. И детей мы с детства приучаем: «Будут спрашивать о проблемах семьи – молчи! Не позорь отца и мать!»

Должна ли страдающая женщина преодолевать стыд или страх расправы, искать подходящий круг людей, которому она сможет доверить свою беду? Может быть, нужно просто смириться и терпеть? Кажется, что ответы на эти вопросы могут быть только индивидуальными.

Конечно, нам далеко до состояния первых христианских общин, где «все… верующие были вместе и имели все общее» (Деян. 2, 44). Мне кажется, что можно научиться доверять проблемы своих семей духовным наставникам, советоваться с родителями или крестной матерью, делиться пережитым с братьями и сестрами во Христе. Хоть в мире и табу на подобную открытость, но в православном обществе это должно быть нормой. Не стоит сбрасывать со счетов и специалистов – опытных психологов и небезразличных социальных работников. Разве не здорово знать женщине, которая несет крест жизни с мужем-алкоголиком, что есть люди, которые знают ее беду и готовы приютить на ночь вместе с детьми, если совсем невмоготу?..

 

В конце концов, необходимо признать, что всем нам не хватает душевных сил. В первую очередь, разобраться: как распутать клубок зашедших в тупик отношений, а может быть, решительно разрубить «гордиев узел». Затем найти узкий путь – тернистую тропинку для выхода из безнадежности и отчаяния. Наконец, обрести новые силы для решительных перемен в себе и вокруг.

Все это, несомненно, возможно с Божией помощью, через молитву, Таинства Исповеди и Причащения. И если мои размышления в большей или меньшей степени о вас, дорогие читательницы, пусть Господь благословит и укрепит!

Психолог Анна Лелик, также комментирует письма наших читательниц:

«Добавить что-либо ко всему вышесказанному трудно, поскольку затронуты все аспекты взаимоотношений в семье, где существуют насилие и грубость. Хотелось бы сказать только несколько слов о психологических аспектах.

Если ближе узнавать историю семьи, в которой есть насилие (побои, оскорбления, угрозы), то мы можем столкнуться с некой закономерностью. Родительские семьи мужа и жены будут похожи на многие другие, где также присутствует насилие. То есть в родительских семьях тоже существовало насилие и, как правило, дети в свое время обещали себе, что у них все будет иначе. Но психолога не удивит тот факт, что человек создает семью, в которой все вовсе не «иначе». Пришлось бы написать не один десяток страниц о том, какова природа зависимых и созависимых отношений, но, боюсь, комментарий не вместит всего необходимого. Важно отметить, что если женщина видит, что ходит по кругу и ситуации насилия в семье до безобразия одинаковы и словно проигрываются по некоему «сценарию», то необходимо тут же обратиться за помощью к специалисту. И обращаясь, не мужа приводить туда как «нуждающегося в помощи профессионала», а саму себя. Потому что начинаться работа должна с того, кто уже увидел и осознал наличие проблемы, деструкции, патологии.

В порочный замкнутый круг нередко приводит то, что психологи называют «магическим мышлением», и вот об этом хотелось бы сказать особо. Магическое мышление – вера во всемогущество мыслей. Суть магического мышления состоит в убеждении, что мысли способны сами по себе менять физическую реальность. Как правило, магическое мышление характерно для детей и, более того, является нормой в определенный период развития. Но, увы, нередко взрослые люди, особенно пережившие травму в детстве, продолжают сохранять все признаки магического мышления. Приведу пример. Ребенок может запросто связать дождик на улице с тем, что он обидел маму, и она плачет. Это значит, что для того чтобы не шел дождик, он должен только радовать маму и никогда не причинять ей боль. Нередко сами родители поддерживают ребенка в таком его миропонимании, развивая таким образом суеверие. Увы, примеры подобного магического мышления можно нередко встретить среди людей церковных. От магического мышления не так просто отказаться, так как оно дает иллюзию того, что мир и все, что в нем, можно контролировать, делая таким образом безопаснее.

И вот ребенок взрослеет и приходит во взрослую жизнь с пониманием того, что от силы его желаний и мыслей может что-то меняться. Так нередко женщина верит в то, что способна изменить своего мужа, если будет… (далее идет по списку, что она должна делать или какой она должна быть). Казалось бы, что в этом плохого – делать что-либо, чтобы побуждать другого меняться? Проблема в постановке вопроса. Если цель нашего поступка или желания в том, чтобы изменить другого, то мы имеем дело вдобавок еще и с манипуляцией (отчего и говорят, что жертва насильника и грубияна – нередко манипулятор и провокатор). Многие в своем сознании подменяют таким образом христианское понимание изменений. В его основе лежит необходимость менять себя с единственной целью – стремлением к святости, а не к изменению поведения другого. И нередко бывает, что «терпение» и «смирение» женщины являются вовсе не терпением и смирением (поскольку мира в душе и в семье так и не наступает), а некой схемой, цель которой, во-первых, изменить мужа, во-вторых, заслужить «награду» от Бога.

В завершение хотелось бы отметить, что все вышесказанное относится к тем случаям, где грубость мужа – закономерность, а не единичные случаи, которые могут быть в каждой семье и где оба члена семьи, или хотя бы один, видят, что семья ходит по замкнутому кругу. В таком случае имеет место та самая патология, которая может быть исправлена с помощью психолога, излечена через покаяние и исцелена Богом».