Рубрики
Благословение преподобного Ионы

Эту большую тетрадь в плотном коричневом переплете, исписанную красивым крупным почерком моей крестной Ольги Кирилловны и украшенную ее рисунками, я помню еще со времен своего детства. Вот я, маленькая, слушаю чтение бабушки и мамы. Это, наверное, удивительная добрая сказка. И только позже я поняла, что в рукописи изложена жизнь моей прабабушки, Иулитты Петровны Вервес (Педан). Прошли-пролетели годы. По вечерам мы с детьми открываем рукопись, и вновь погружаемся в эту удивительную семейную историю, тесно связанную с родным Киевом и святым Ионой Киевским. 

 

 

 

 

 

 

Шел 1892 год. По обычаю предков, отец и мать маленькой Ули Вервес из села Петрово решили поехать в Киев — помолиться с односельчанами, «на прощу». У девочки давно была мечта побывать в святом городе, который полон золотых куполов и славится своими святынями. Но ее не брали, говорили — мала еще. 

 

А ее притягивал город, который казался сказкой. И, затаив дыхание, она внимательно слушала рассказы бывалых паломников. В тот вечер Уля почти не спала: у нее созрел план! Утром околицами побежала к реке, через которую должны были переправляться подводы с сельчанами-паломниками. И когда вереница возов доехала до реки, перед подводами внезапно появилась Уля! Родители решили было отправить ее обратно домой, ведь она даже не была одета как следует для дальней дороги. Но один из стариков, дед Климентий, уже не раз бывавший на своем веку в Киеве, увидав слезы и искреннее горе девочки, уговорил Петра и Ксению позволить дочери присоединиться к богомольцам. Радости ее не было предела….

 

Три первых дня в Киеве пролетели незаметно. Уля, как всегда послушная, была со взрослыми на всех богослужениях, не отходя ни на шаг от матери. Это было главное условие мамы Ксении: тысячи паломников стекались в стольный град, потеряться было немудрено, а девочке было всего шесть лет. 

 

Софиевский собор поразил не только красотой, но и старинными фресками и мозаикой. Уля и дышать не смела. Крепко вцепившись в подол платья матери, она с восхищением слушала церковный хор, рассматривала темные старинные стены, покрытые фресками, летела куда-то ввысь на крыльях воплотившейся детской мечты. Ведь она все-таки попала в Киев! 

 

Во время службы к ней внезапно подошла девочка, по виду ее ровесница, с огромным букетов полевых цветов и вдруг шепотом предложила: «Хочешь, пойдем со мной?» И Уля проявила, также внезапно и необъяснимо для самой себя, удивительное непослушание. Что ее позвало в путь? Во дворе Софии куда-то спешно собиралась группа женщин. Спутница Ули, имени которой она не знала, сказала: «А теперь пойдем к отцу Ионе!». И Уля тут же согласилась, хотя впервые слышала это имя, и понятия не имела, о ком идет речь. 

 

Девочка с букетом, ни у кого не спрашивая дороги, удивительно быстро довела маленькую Иулитту до келии прозорливого старца. А там уже стояли живой стеной сотни людей, ожидавших благословения отца Ионы. Девочки заняли свое место в живой очереди и с любопытством наблюдали за тем, как выходящие из келии люди уносили с собой от старца его благословение: одним он давал иконки, другим — просфоры, а некоторых просто благословлял.  

Дождались своей очереди. Спутнице Ули старец дал просфору. А ее перекрестил и вручил бумагу, аккуратно свернутую в трубочку. 

Выйдя из келии, девочки приблизились к группе людей, трапезничавших прямо на траве у церкви. 

Солнце стояло уже высоко. Уля вдруг поняла, что очень-очень голодна и все мечтала о том, как съела бы она просфорку. Зажатая бумажка в руке казалась ей тогда такой ненужной! Обожгла внезапно и мысль о том, что родители будут искать ее, и о том, что она даже не знала, где именно находилась. Обернувшись, девочка замерла на месте: ее маленькой спутницы рядом не было! Страх и отчаяние захлестнули холодной волной. И Уля побежала, гонимая мыслью о том, что ночь застанет ее одну, в незнакомом месте, что ее односельчане уже собираются в обратную дорогу, что родители не простят ей ее поведения — и никогда уже не возьмут с собой в чудесный Киев! Она неслась стрелой, не останавливаясь, ни у кого не спрашивая дороги, не понимая, куда направляется. На бегу крепко прижимая к груди свернутую бумагу.

Она остановилась, увидев единственную запомнившуюся по дороге достопримечательность — мост и старую шелковицу рядом. Голод донимал нещадно, а солнце уже склонялось к закату. Девочка на минуту перевела дыхание и присела, чтобы бросить в рот несколько спелых упавших ягод. «Уля, так это ты?!», — позвал такой знакомый голос деда Климентия. Он был совсем рядом! Оказалось, что уже куплены билеты на пароход, и после долгих и безуспешных поисков дочери, родители собирались их сдать и остаться в Киеве. 

День выдался действительно необычным: все так радовались тому, что Уля нашлась, что ее даже не отругали. А ведь родители у девочки были очень строгие. 

Погрузка на пароход заняла все внимание взрослых и только, когда он отплыл уже далеко от Киева, Улю стали расспрашивать, где же она провела одна почти целый день. Дед Климентий и тут вставил свое веское слово: «Да, вот так-то! Я уже седьмой раз в Киеве побывал, а у отца Ионы ни разу не был. А маленькая Уля сразу к нему попала!». 

Все расспрашивали, что же говорил старец, какой он, что дал ей. Уля протянула сверток деду Климентию: он был один из немногих грамотных среди паломников. Дед торжественно развернул бумагу. Все замолчали. Весь лист был исписан печатными буквами. Климентий вслух прочел название «Чудесное живое видение женщины Иулитты». Внезапный порыв ветра вырвал из его рук лист, и он, кружась, лег на водную гладь. Пассажиры зашумели, заволновались, толпясь у борта. Капитану донесли о случившемся много позже. Он очень сожалел о том, что ему не сообщили о таком событии: «Я бы остановил пароход и выслал лодку, чтобы забрать благословение отца Ионы!». Так для всех и осталось тайной то, что было написано на листе, подаренном Уле.

 

 

Только спустя 39 лет смысл несказанного и непрочитанного стал постепенно проявляться в жизни Иулитты, к тому времени — жены Кирилла Педана и матери 4-х детей. Шел 1930 год. В 45-летнем возрасте на Масляной седмице, в среду перед Великим постом, она внезапно уснула летаргическим сном. Местный фельдшер сказал, что пульса почти нет. Через три дня Иулитта резко проснулась. Глаза ее были устремлены вверх, она будто не видела ничего из происходящего вокруг. За чистоту сердца и искреннюю веру, Господь позволил Иулитте предвидеть грядущие испытания, которые ждали народ за отступление от веры в Него: голодомор, репрессии, войну.

Власти пытались изолировать «сумасшедшую», которая во всеуслышание говорила о последствиях закрытия храмов, убийствах священников и верующих, призывала людей к покаянию. Только в период с 1930 по 1939 год Иулитту забирали на допросы и в тюрьму 12 раз. Последний арест закончился судом и постановлением: «Уроженка с. Петрово Кировоградской области, украинка по национальности, Педан Улита Петровна осуждена по делу УНКВД Днепропетровской области и 11 июня 1940 года приговорена к 8-ми годам тюрьмы за «организацию религиозной секты». 

 

Разлучившись с мужем и четырьмя детьми, она терпеливо шла по ступеням своей Голгофы. Убедившись в очевидной безопасности арестованной, ее вскоре направили в Херсонскую больницу для душевнобольных, что в то время было обычной жестокой практикой борьбы с православными, «упорствующими» и не желающими предавать свои убеждения. Все время Иулитта продолжала молиться и проявлять заботу о людях, обращавшихся к ней за помощью и советом. Когда ее периодически освобождали из заточения, она прилежно посещала все богослужения, встречалась с теми, кто хотел ее видеть.

 

Иулитта отошла к горячо любимому ею Господу 8 апреля 1955 года, после праздника Благовещения, не дожив нескольких месяцев до 70-ти лет. Так не просто, но вместе с тем и удивительно, сложилась жизнь маленькой отважной девочки, которая в далеком безоблачном детстве получила благословение преподобного Ионы — унесенный ветром листок бумаги, который не удалось прочитать, но удалось прожить…

 

16 июля 2017 года в стенах Епархиального Управления Александрийской епархии УПЦ Московского Патриархата состоялось заседание Епархиальной комиссии по вопросам канонизации под председательством епископа Александрийского и Светловодского Боголепа, которая начала рассмотрение всех собранных документов из архивов, материалов, предоставленных семьей, и свидетельств о жизни Иулитты Петровны Педан.