Выбор по авторам
ВСЕ АВТОРЫ

Анна Лелик

Страшный мир человека в футляре и выход из сундука

Мир, опаснейшее место для жизни. Эпидемии, войны, стихийные бедствия и несчастные случаи, все это было и будет, и человек перед лицом этого оказывается беспомощным. Остается либо бояться и жить, либо бояться и … не жить. У Даниила Хармса — писателя-абсурдиста прошлого века, есть рассказ о человеке с тонкой шеей, который забрался в сундук, закрыл за собой крышку и начал задыхаться. В сундуке происходит борьба жизни и смерти: кто кого? На мой взгляд, это шедевр: в трех абзацах описан человек, страдающий страхом жизни и страхом смерти. Конечно, может быть сам Хармс вовсе не это хотел сказать. Но мною он так понят, и рассказ «Сундук» стал для меня ярким образом мучительной тревоги и страха жизни и смерти. 

Когда деревья были большими, а родители жили на Олимпе

Адам и Ева никогда не были детьми. Они появились на свет уже взрослыми. Из всего человечества за все эти тысячи лет только они не знают о том, что такое детство и каково это быть ребенком. Остальные миллиарды живших и живущих знают. Потому непонятно, откуда взялся миф о беззаботном детстве. Кто видел беззаботного ребенка? О беззаботности и беспечальности толкуют только те, кто отрекся, вытеснил, забыл себя ребенком. Происходит это отречение, в свою очередь, не от жажды быть взрослым, а от боли. Психологи называют это травмой.

 
Школа одиночества Маленького принца

Меня попросили прочесть главу из «Маленького принца» на французском языке. Сказку знаю наизусть со студенческих лет, но я отказала. И чем настойчивее просили, тем тверже был отказ: прочесть плохо не имею права, а прочесть идеально не даст мое забывшее тренировки и практику произношение. Так же обстоят дела во всем, что касается этой книги. Прежде чем писать о «Маленьком принце» мне захотелось оправдаться. Оправдаться перед читателем и перед собой. Иметь дело с этой сказкой для меня равносильно тому, что иметь дело со святыми книгами. 

Нет повести печальнее на свете… чем повесть о Малыше и Карлсоне

Когда речь идет о нем, в меру упитанном мужчине в самом расцвете сил, одни морщатся и говорят — «ужасный тип», другие расплываются в улыбке. Непонятно для чего советские кинематографисты и мультипликаторы сделали Карлсона позитивным персонажем, исказив первоисточник. Возможно, тоска тех лет по легкости и беззаботности заставили создателей закрыть глаза на все остальное. Но как быть, если человек с пропеллером спланировал в ваше окно и стало ясно, что его невинные шалости имеют высокую цену?

 
По кроличьей норе в Страну Чудес.

Одна из последних книг, заставивших остановиться и задуматься, — «Алиса в стране Чудес» Льюиса Кэрролла. Я читала её много раз, в детстве, а потом своим детям, но в этот раз читалась она совершенно иначе. Книга вызывает большой резонанс у читателя: одни буквально превозносят и разбирают на цитаты, другие сетуют на неадекватность автора. Очевидно одно, книга эта для тех, кто готов искать. К «Алисе» нужно подбирать ключик: нам предстоит понять непостижимое, увидеть смысл в абсурдности, разгадать загадки без ответов. 

Испытания на пути к любви (продолжение о свиданиях с любимым городом)

Могла ли я подумать, что продолжение своих признаний в любви к Вильнюсу я начну с вопроса «Люблю ли я все еще этот город?». Пишу эти строки и с трудом верю. Не буду тянуть и отвечу сразу – «Да!». Но очевидно, что сам вопрос родился неслучайно и не без причины. В этот раз меня ждали в Литве не только открытия, по-прежнему удивительные встречи и эйфория от влюбленности, но и испытания - сложные, временами и местами даже опасные. Впрочем, испытания на пути к настоящей любви неизбежны (даже если речь идет о любви к городу), вопрос лишь в том, будут ли они пройдены.

На свидание с любимым… городом. Часть первая

«У тебя здесь кусочек нашей Родины», — радуются мои друзья и коллеги из Литвы, приезжая ко мне на работу. В комнате для гостей репродукция литовского музыканта и художника Чюрлениса «Ангелы», в общей комнате акварельки литовских городов и огромная рамка в форме сердца с видами Вильнюса. Фотографии любительские, не выдерживают никакой критики. Но я точно помню, где и в какой момент они сделаны: мгновения счастья мозаикой по стене. Мои литовские гости просят экскурсии по Киеву, каждый раз оставаясь в восторге от нашего города. Я в Вильнюсе бываю часто, подолгу, и экскурсии давно устраиваю себе сама. Мои отношения с городом особенные: Вильнюс для меня не просто улицы, дома, соборы. Это каждый раз живые, очень наполненные дни, путешествия во времени и незабываемые встречи.

Рождение философа

Мы вброшены в мир. И никто ни у кого не спросил — куда, когда, где и вообще хочешь ли? Просто в какой-то момент тебя вызвали из небытия и поселили где-то. Вот и все.

 
«Надень шапку, маме холодно!»

Анекдоты рождаются неслучайно. Это всегда ответ на «больные» темы, актуальные события, это доведенная до абсурда народная мудрость, сюжет на злобу дня. Смеемся же мы с самих себя. Польза анекдота в том, что он помогает сохранить дистанцию, немного отстраниться от ситуации, в которую порою слишком вовлечены, и увидеть себя со стороны. Вспомнились анекдоты, которые, на мой взгляд, объединены общей темой родительской любви, хотя правильнее сказать — нелюбви. И справедливо возникает вопрос: шутят ли на такие темы? И насколько это смешно, когда касается лично?

 
Невидимая брань

«Здравия желаю!» — этими словами иерей Николай начал первую в жизни исповедь Алексея Петровича. Молодой священник был приглашен в это весеннее утро «на дом» отчаявшейся супругой отставного подполковника. Войдя в комнату и увидев на стене черно-белые фотографии молодого еще Алексея Петровича в форме, сержант Нестеренко, а ныне отец Николай, приосанился, и чуть было не взял «под козырек».

Дорогая моя…вещь

Я никогда не видела таких колясок и даже не подозревала, что существует подобная мода. Я имею в виду не просто улучшение модели для удобства малыша и того, кто его катает, а именно самый настоящий колясочный «фэшн», который меняется каждый сезон, как моды на пальто или платье. Коляска была прекрасна: кожаная, цвета топленого молока, с каким-то продуманным дизайном, чтобы малыш лежал в максимально комфортной позе (по мнению уже взрослых ученых-физиологов). На коляске висела сумка из такой же кожи. 

«У Лукоморья дуб зеленый»

В романе «451 градус по Фаренгейту» устами одного из мудрых героев Р. Брэдбери говорит, что есть преступление хуже, чем сжигать книги, – это не читать их. Сам писатель гордился тем, что свое образование получил совершенно бесплатно в… библиотеках. Однажды сотрудница одной из столичных библиотек посетовала на то, что книгами переполнены магазины, существует книжный бизнес, но, к сожалению, люди не читают книг, они их покупают, потребляют, обладают ими. Начитанные, влюбленные в книгу люди встречаются все реже.

1 2